Конечно же, можно было и не надеяться на ее согласие. Воран не мог понять, как ей удается лишить его самообладания?! Как вообще он мог сорваться и заставить ее встать на колени, применив воздействие?! Это было наказание, ментальное принуждение для провинившихся, чтобы не забывали, кто их господин. Удивительно, но она смогла сопротивляться и выстоять. Никто не мог ему противостоять, он был второй по силе после отца, но ей это как-то удалось!"
"Воран ворочался и не мог избавиться от мыслей. Она не переставала удивлять его.
Все, что он хотел, это держать ее в своих объятиях, но получалось лишь только ругаться. В его воспитании, генах заложена забота о своей шелани, чтобы ей было хорошо, как же так получилось, что он довел ее до слез? Он потерял контроль над собой и в ярости бросил угрозу, вплетя ментальную силу. Увидев струящиеся слезы, он с ужасом понял, что ранил ее.
Его шелани… такая хрупкая и уязвимая с этой короткой стрижкой. Но он не совершит больше ошибки, отпуская ее. «Надо твердо дать ей понять, что она будет со мной и иного я не потерплю, – решил он.
– Дьявол, как же хочется к ней прикоснуться…»
* * *Следующее утро встретило меня ярким солнцем, но на душе было мрачно. Я не спала почти всю ночь, пытаясь найти выход и не находя его, я перебирала варианты, но ни один не был приемлемым. Лишь под утро забылась беспокойным сном, и теперь голова была тяжелой и болела. Выпив аспирин, я встала под душ, смывая с себя воспоминания о тяжелой ночи. Натянув шорты и футболку, я спустилась вниз.
Шторы в гостиной были задернуты, но проверять, проснулся ли Воран, я не согласилась бы ни за какие коврижки. Я уже хотела отправиться на кухню и выпить кофе, когда прозвенел звонок в дверь. Без задней мысли, думая, что это Том, я открыла дверь. Меня ослепили фотовспышки.
«Черт возьми, началось!» Ошеломленная, я застыла, не зная, как реагировать. Мою талию обвили крепкие мужские руки, притянув к себе. Раздался шквал вопросов.
– Закрой дверь, – шепнул мне на ухо Воран, и я послушалась.
Мы стояли замерев, а от его прикосновений я задрожала как осиновый лист.
– Не знаю даже, что более невыносимо – твоя ненависть или твой страх, – произнес он тихим голосом.
Меня поразила интонация, и я оглянулась на него. Он стоял, крепко зажмурив глаза.
– Что с твоими глазами? – вырвалось у меня.
– Ваше солнце и вспышки, я ничего не вижу.
– Зачем же ты вышел на солнце?
– Рядом с тобой будет лишь один мужчина – я, – твердо ответил он, все еще не открывая глаз.
