Одежда-то хоть и из хорошей ткани, но простого кроя, а вот огненно-рыжая блестящая, ухоженная шевелюра… В общем, я зайчик. Маленький, серенький и незаметный, только ушки на макушке.
— Кто?! — рявкнул из-за ограды бас.
— Постояльцы. Ночлег нам нужен.
— Кому это «нам»?
— Мне и сестре моей. На нас напали там, дальше по дороге. Еле ноги унесли…"
"— Эт кто ж там опять балует? — задал риторический вопрос наш невидимый собеседник. — А сами-то кто будете? Чем докажете, что не нежить и не нечисть? Мало ли какая пакость из лесу в ночи выбралась?
— Я — Мар, а сестру Иссой кличут.
А доказать… Огня мы не боимся, кинь нам факел, что ли. Да и в богов мы веруем. — Марко осенил себя знамением Светлой Лунары, покровительницы домашнего очага. Пихнул меня, и я повторила его жест.
— И правда, люди. Ну проходите…
Загремел засов, что-то стукнуло, и одна створка тяжелых ворот приоткрылась. Блондинчик шагнул первым, оценил обстановку и лишь после этого втянул внутрь меня.
— Здрасьте! — робко шепнула я, вытаращив глаза на огромного толстого бородача в грязном переднике, стоящего с факелом в руках.
— Больная у тебя сестра, что ль? — оглядев меня, спросил трактирщик у Марко. — Чего в платке?
— В ухе у нее стреляет, застудила, — прозвучал невозмутимый ответ.
— А лошадь где? Или тоже забрали грабители? — продолжил допрос недоверчивый мужик и свистом подозвал к себе огромного лохматого пса.
Я испуганно вздохнула и попятилась, но бородач цыкнул:
— Стой на месте, пигалица.
Не укусит, коли ты человек, а не тварь нечистая.
Вот утешил так утешил! Я зажмурилась и замерла на месте, позволяя псине себя обнюхать. А когда холодный мокрый нос ткнулся в мою ладонь, едва не завизжала с перепугу.
— Ночлег в комнате и ужин по серебрушке за каждого. Ежели на сеновале, то по полсеребрушки, только за ужин.
— Ну и цены у вас, уважаемый, — прохладно ответил Марко.
Я решилась открыть глаза и увидела, что собака сидит у ног хозяина и вполне дружелюбно помахивает длинным лохматым хвостом.
— Не устраивает, шагайте в город, — угрюмо ответил трактирщик. — Как раз к следующей ночи пешочком и доберетесь, если вами по дороге кто не закусит.
Я открыла было рот, чтобы влезть с комментарием, но Блондинчик пресек мою попытку на корню, схватив за ладонь и крепко сжав. Ах, ну да, мне же не велено разговаривать.
— Ужин на двоих и комнату.
— Вот так бы сразу. Деньги вперед. Идемте.
