Так что к местным правилам мне пока что приходится привыкать.
Диазепам и вальпроевая кислота. Этого должно хватить для начала. Диазепам — транквилизатор. Он снизит возбудимость и успокоит пациента, а кислота изменит обмен веществ в головном мозге и снизит интенсивность судорожного синдрома.
Я нащупал вену на правой руке убийцы, но вводить вещества не стал. Пришлось перейти к левой руке, поскольку вторая была сильно повреждена. Судя по сгоревшей коже и сломанным костям, удар молнии, выпущенной Ярославом Андреевичем, пришёлся как раз по правой половине тела.
Закончив с введением препаратов, я приступил к купированию других потенциально опасных для жизни осложнений.
— Павел Андреевич, вы ещё не закончили? — поинтересовался стражник. — Думаю, его нужно как можно скорее отнести на допрос, пока в нём ещё теплится жизнь.
— Согласен с этим мнением, — кивнул Ярослав Андреевич Громов. — Мне бы не хотелось, чтобы этот человек задерживался в моих покоях. Его нужно передать главному дознавателю.
— Не беспоко-о-ойтесь! — послышался голос из входных дверей.
До боли знакомый голос Аристарха Биркина. — Я уже здесь. Что у вас тут случилось? Столько шума, а драки нет!
— Драка уже закончилась, Аристарх Иванович, — произнёс Громов. — Сейчас Павел Андреевич…
— Павел Андреевич⁈ — вздрогнул Биркин. Видимо, меня он заметил только сейчас. — А вы что здесь делаете в столь поздний час?
— Я пытался вам объяснить, пока вы меня не перебили, — произнёс Громов. — Павел Андреевич пытается спасти убийцу, чтобы он дожил до допроса.
Злоумышленник покушался на мою жизнь, но также несколько минут назад он признался в том, что именно от его рук погибли старшие Булгаковы.
— В-вот как? — взволнованно спросил Биркин. — Тогда этот гад точно должен попасть ко мне в пыточную камеру! Павел Андреевич, давайте я вам помогу…
— Не стоит, — твёрдо сказал я. — Не сочтите за оскорбление, господа, но я хотел бы, чтобы вы какое-то время помолчали. Мне нужно сосредоточиться. В противном случае для допроса, господин Биркин, вы нам уже не пригодитесь.
Придётся искать некроманта.
После моего заявления в гостиной Громовых повисла тишина. В этот момент я наконец-то смог сконцентрироваться на работе сердца преступника.
Волокна его сердечной мышцы работали абсолютно разобщённо. Частота сердечных сокращений подлетела выше ста пятидесяти ударов.
Похоже, из-за электротравмы развилась фибрилляция предсердий. Так называемая мерцательная аритмия. Причём довольно тяжёлая форма.
