"
"Что ж, мне определенно стоит достать имеющуюся у Ярослава Андреевича информацию. Но только не путём сотрудничества. Если я стану его личным лекарем, у меня будут связаны руки. Он сможет отдавать мне любые приказы, и так просто из этой кутерьмы я уже не выкручусь.
— Если понадоблюсь — вызывайте или обращайтесь в клинике, — сухо ответил я. — Всегда буду рад помочь. А сейчас мне нужно возвращаться на дежурство. Пациенты ждут.
С этими словами я покинул покои Громовых и направился к приёмному отделению.
Зараза… А в душе всё равно вертится какой-то червячок.
Глубины моего подсознания недовольны. Видимо, от моего предшественника осталось больше старого «я», чем мне казалось прежде.
И это «я» жаждет мести. Постоянно бороться с самим собой я не смогу. Это слишком энергозатратное занятие. И в будущем оно может помешать мне заниматься своей работой.
Что ж, значит придётся уважить покойного предшественника. Убивать всех виновных налево и направо я не стану. Но того, кто за всем этим стоит, обязательно найду. От этого зависит не только жизнь Кирилла, но и мой рассудок.
Похоже, перемещение в чужое тело, как и любая медицинская манипуляция, имеет свои побочные эффекты.
* * *— Стража! — санитар с криками выскочил из-за угла коридора, чем заставил задремавшего охранника проснуться.
Боец, стороживший палату Григорьева, резко вскочил и уставился на санитара глазами, полными непонимания. Похоже, он до последнего не ожидал, что его помощь на самом деле может пригодиться.
Эдуард Дмитриевич Дубков наблюдал за происходящим из другого конца коридора.
Он уже убедился, что нефролог Кондратьев спит. Храп, раздающийся из ординаторской, невозможно не заметить.
— Что случилось? — окончательно проснулся стражник.
— Я видел постороннего человека, — заявил санитар. — Вооруженного. Он скрывается в соседнем крыле. В пустых палатах. Думаю, он как раз направлялся сюда — к палате Григорьева. Пойдёмте! Возможно, он ещё не сбежал.
— Проклятье… — выругался стражник. — Ведите, сейчас разберёмся.
Сработало…
Дубков с облегчением выдохнул, но расслабляться было ещё слишком рано.
Эдуард Дмитриевич держал руку в кармане. Его ладони вспотели, поскольку ему пришлось целый час перемещаться по клинике в резиновых перчатках. Как не попасться на камеры он знал, но важно было ещё и не оставить следов этой ночью.
Тем более он должен подкинуть на место преступления один предмет, который уже лежит в кармане его халата.
Ключ от кабинета Булгакова. Именно тот ключ, которым он обычно пользуется.
