– Это не я! – в один голос отпираются оба, когда появляются на пороге.
– Что не «вы»? – интересуюсь я, стаскивая с Тимки шапку в снежных катышках.
Переглядываются, и как взрослый Тим берет на себя ответственность:
– Все не мы. Мам, а мы же поедем к Тиль? Ну, пожалуйста!
Смотрю на эту парочку со смешанными чувствами.
Я не знала Сергея, но сейчас абсолютно согласна с Раевским. Тим – маленькая копия Воронцова.
– Я обещал ему, что, если ты согласишься, мы поедем на мусоровозе, – совершенно серьезно отвечает Виктор.
Вот жук!
– Я буду хорошо себя вести, мам!
Я перевожу взгляд на Воронцова.
– Я тоже буду вести себя хорошо, – поспешно обещает он.
И Виктор действительно старается.
Он вообще пытается показать себя с выгодной стороны. Пока я собираюсь, Воронцов самостоятельно переодевает Тимку, который в кои-то веки активно содействует.
– А ты ничего больше не хочешь с собой взять? – аккуратно спрашивает Виктор, увидев, что у меня с собой только сменка для ребенка.
– Вить, не торопи меня, – прошу я.
И в очередной раз наблюдаю магическое действие, оказываемое на Воронцова, когда я называю его сокращенным именем.
Забавно. Он замирает и смотрит на меня таким взглядом, что мне становится горячо.
Я поглаживаю его по плечу, и Виктор выдыхает.
– Ладно. Не буду, – хрипло говорит он, но тут же честно признается: – Постараюсь. Когда ты так говоришь, я готов подписаться под чем угодно.
Так и запишем. Пункт первый – полотенце, если не помогло, пункт второй – «Витя».
Чтобы закрепить, погладить.
И, видимо, осознав, что уже накосорезил, Виктор сдается с потрохами:
– Только я уже…
– Что? – напрягаюсь я.
– Вчера поговорил с Тиль.
Взгляд сам собой мечется вокруг в поисках «пункт первый».
– И что ты сказал?
– Пока сказал, что ты мне нравишься, и я бы хотел, чтоб ты жила с нами…
Так, ну это вроде еще не страшно. Фантазии Воронцова к делу не пришьешь.
– А Эстель? Как она отреагировала?
– Трудно сказать.
– И сейчас ты тащишь меня к ней, когда она наверняка переживает? – я смотрю на Виктора во все глаза.
Нет, тонким психологом его не назовешь. Дубина стоеросовая.
– Варь, поэтому и тащу. Ей с тобой хорошо, когда ты рядом она успокаивается. В любом случае, Тимка – ее двоюродный брат. Думаю, сейчас хорошее время ей рассказать об этом. Показать ей, что еще один ребенок, это не так страшно, хорошая идея. У них же с Тимохой дружба навек. Что бы ты ни решила, малыш уже есть и никуда не денется.
– Я очень хочу тебя треснуть, – честно говорю я.
