И я хочу тебе показать, что со мной тебе будет хорошо.
И я как-то сразу понимаю, что Виктор сейчас имеет в виду нечто неприличное.
– Варь, позволь мне стать мужчиной в твоей жизни.
Глава 71
– Ты вернешься? – в голосе мамы я слышу обычное любопытство.
– Да, я поеду только с условием, что вечером меня отвезут домой.
Я смотрю из окна на то, как по двору кружит мусоровоз. Почти уверена, что сейчас в кабине полно радостного визга.
– Ну, Тимофей Сергеевич, – хмыкает мама в трубку. – Продал за машинку.
– Ты не понимаешь, – хихикаю я.
– Это мусоровоз. Это другое.
– Это все, конечно, очень мило, – вздыхает она. – Но сама ты чего собираешься делать?
– Жить. Просто жить, – пожимаю я плечами, будто мама может это увидеть.
В момент, когда Виктор поднялся ко мне, чтобы забрать одетого Тимку, я поняла, что никаких рецептов ни от кого не получу.
Да и подходят ли мне эти рецепты?
Это же не обычная стандартная ситуация. Где мы с Воронцовым, а где отношения, развивающиеся по типичным этапам?
Даже внезапный залет, такой как у меня, не вписывается ни в одну известную мне схему.
– Жить – это хорошо, – одобряет мама."
"– На работу пойду, – планирую я, продолжая следить за тем, как вынутого из кабины Тимошку подкидывают на руках, а потом валят в сугроб.
– Куда?
– Куда я с декретом на носу? Пока аудитором к Виктору. Должен же быть от него не только урон.
– Ты что? А как же рыба? – мама прям хохочет.
Кажется, несчастная горбуша превращается в семейный мем.
Да уж.
– А если серьезно, я рада, что ты успокоилась.
Сейчас все решения тебе лучше принимать без нервов. Но папаше спуску не давай.
– Кажется, как раз пора призвать его к порядку, – я засекаю, что снега полно за шиворотом у обоих.
Сбрасываю маму и, открыв окно, высовываюсь.
– Виктор! – не реагирует и продолжает возиться в сугробе. – А ну домой, я сказала! Оба! Живо!
Я рявкаю, и двое полуснеговиков подскакивают и таращатся на меня снизу.
Водитель мусоровоза, который курит в сторонке, даже тушит бычок в снегу.
Показываю кулак, стараясь не засмеяться, чтобы не испортить воспитательный эффект.
Сразу вспоминается, каким послушным может быть Воронцов, если с ним построже. Когда он больной отхватил от меня полотенцем, разом все выпендроны кончились.
Учитывая, что Тимка на него повадками похож, будто родной, уже представляю себе, как тяжко мне будет, когда я перестану быть для него авторитетом.
Полюбовавшись, как Виктор с Тимошкой отряхиваясь идут к подъезду, щелкаю чайником и иду открывать дверь.
