– Ага, сытые будем. Не торопись…
До меня неожиданно доходит, что мама еще совсем молодая. Ей будет только сорок пять в этом году. И выглядит она чертовски хорошо.
А она почти все последние годы никуда не выбирается. Может, теперь, когда часть забот возьмет на себя Воронцов, она тоже сможет устроить свою жизнь.
Оглушенная пониманием, что все наша маленькая семья живет не своей жизнью, я прощаюсь и бреду назад к детям и Виктору.
Он сидит на ковре и, стащив джемпер, терпеливо собирает очередной лего-замок по указке Тиль и слушает Тимошку, захлебывающегося рассказами про рычаг передач и какую-то важную кнопочку, отвечающую за лифт.
Понятия не имею, о чем он, но Воронцов даже что-то комментирует.
Почувствовав мое внимание, Виктор поднимает глаза, и у меня возникает странное ощущение. Это сложно объяснить. Будто все прямо сейчас встает на свои места.
Я дам ему шанс.
Нам будет сложно, но шанс заслуживают все.
И Виктор, и я. И Тимка с Тиль. И даже моя мама.
Я буду просто жить, а не прятаться от жизни.
Как я ни береглась, все привело к тому, чего я опасалась. Так стоит ли мучиться?
Спокойствие, которое на меня снисходит, сравни дзэну.
Мы будем ругаться и мириться.
Притираться.
Воспитывать ребенка. Нет, детей.
И ничего не надо бояться. Все это нормально.
Мне некуда торопиться.
– Ты так на меня смотришь, что я начинаю нервничать, – прерывает мое самокопание Виктор. – Кажется, ты сейчас решаешь мою судьбу.
– Ага, – просто отвечаю я.
– У меня есть возможность повлиять на твое решение? – напрягается Воронцов.
Ну надо же! До чего дошел прогресс – интересуются моим мнением.
– Есть, – киваю я.
Плечи Виктора немного расслабляются. Нервничает. Правильно. Это хорошо. Он должен бояться меня потерять.
Не отказывая себе в удовольствии, подхожу и поглаживаю Воронцова по обнаженной спине.
Он в своем стиле. Тут же понимает ситуацию так, как ему бы хотелось.
– Варь, тебе, наверное, сейчас не стоит… Я не уверен, что смогу быть бережным…
Кто про что, а вшивый про баню…
Это он решил, что меня интересуют постельные аргументы?
– Не стоит, – подтверждаю я и любуюсь скисшим выражением лица.
Тебе теперь долго ничего не светит, Виктор Андреевич.
Вот и посмотрим, чего стоит твое обещание вести себя хорошо.
Эпилог
Два месяца спустя
Разглядываю перед зеркалом пока еще абсолютно плоский живот. Скоро можно будет узнать пол ребенка. Я хочу дочку, а Воронцов и Тиль голосуют за мальчика. Тимка пока не определился.
