И больше не… – я путаюсь в словах, потому что реакция Виктора кажется мне неожиданной. Он и не пытается убедить меня, что это вовсе не то, что я подумала, и не пытается осадить меня в стиле «а ты чего хотела».
– А что именно ты знаешь? – интересует вместо этого он.
– Ну про нелегкую победу, – мямлю я. Виктор все-таки задавливает меня, я теряю позиции. Наступление теряет всякий напор, переходя в лихорадочную защиту.
– Скажешь, мне было легко?
Тут я вообще теряюсь.
С моей точки зрения, я сдалась непростительно быстро.
Оказывается, для Воронцова неделя – это уже ого-го какой срок! Прям осада Измаила.
Молчу, догадываясь, что любое мое слово Виктор обернет в свою пользу.
А еще я не понимаю, почему до сих пор не бросаю трубку.
Позволяю себя уговаривать.
– Или ты считаешь, что женщин не надо завоевывать? – продолжает он иезуитский допрос.
Ну что я говорила?
Как угорь. Из всего вывернется.
Молчу.
– Варя, я же не победил. Ты опять сбежала.
– И поэтому вы опять задумали что-то, что мне не понравится? – не выдерживаю я.
Все же, молчать – иногда непосильная задача для женщины.
– Кто сказал, что тебе не понравится? – удивляется Виктор.
– Вы же сказали, что я захочу вас убить, – напоминаю ему я.
– Так ты меня все время убить хочешь. За любую невинную вещь…
Я напрягаюсь, когда это в ходу у Воронцова были невинные вещи? Да он даже болел с сексуальными кандибоберами!
– Уверен, что сюрприз тебе понравится.
Учитывая, как редко мы сходимся во мнениях с Виктором, я полна скептицизма.
Именно он пока спасает меня от приступа любопытства. Что же там за сюрприз такой?
– Варь, – мягко и вкрадчиво продолжает Воронцов вводить меня в сомнения. – Что ты теряешь? Всего лишь вечеринка. Дети повеселятся. Ты развеешься. Что плохого? Зато Тиль будет счастлива.
Я чувствую, что все больше склоняюсь, принять приглашение. А еще чувствую, что это плохая идея. В чем дело? Почему я отказываюсь? Неужели потому что боюсь в очередной раз не устоять перед Виктором? Я настолько слаба? Не смогу сопротивляться?
В кои-то веки мне выпал шанс побыть Золушкой на балу.
И мамины слова, как бы мне ни хотелось обратного, тоже справедливы.
Я скоро протухну.
– И вы не будете ко мне приставать? – на всякий случай уточняю я.
– Постараюсь, – дипломатично отвечает Воронцов, давая понять, что, если что, он не виноват, так вышло.
Ну не тряпка же я!
Не поддамся я Виктору еще раз. И Тимошке лишний праздник не повредит.
