Но ведь, если я не возьму трубку, с него станется приехать, а это еще опаснее. Он только убедит меня, в чем угодно, но еще и руки распустит…
– Алло, – отвечаю, как можно холоднее.
– Как тебе мой выбор, Варя? – ласково спрашивает Воронцов.
– Абсолютно бессмысленный, – констатирую я.
– Я так не думаю.
– И тем не менее, я свое решение я не изменила, – чеканю я, но когда это Виктора можно было пронять строгим тоном. Всякий раз, когда я к нему прибегаю, у меня возникает ощущение что Воронцов не умиляется ему, не то забавляется им.
– Тогда я сейчас передам трубку Тиль, и ты сама ей скажешь, что не хочешь ее видеть.
– Но ведь это не правда! – у меня даже сердце удар пропускает, потому что я представила, что почувствует маленькая девочка, если ей такое сказать."
"– Ну ты же не едешь, а я ей пообещал, – он спокоен и непрошибаем, как скала.
– Как вы можете так поступать? – ахаю я, сраженная коварством Виктора и его манипуляциями.
– Легко, – честно отвечает Воронцов.
– Это возмутительно!
– А что делать? – вздыхает он.
– Ты же собираешься от меня прятаться. Варя, будте лучше, если ты поймешь, что это бесполезное занятие.
– Действительно! Как это я могла забыть, что вы, Виктор Андреевич, отказов не принимаете! – злюсь я.
– Именно. Ты уже начинаешь понимать, – игнорируя сарказм в моем голосе, одобрительно произносит Воронцов. – Я рад.
Я готова швырнуть коробку с платьем на пол и топтать ее. Останавливает меня только необходимость ее вернуть. Кто его знает, может, без упаковки не примут.
Хотя… пусть сам носит тогда свое платье. И трусики.
– Я думала, что, одержав «нелегкую победу», – я практически выплевываю это слово, сидящее во мне подобно занозе, – вы оставите меня в покое.
Кажется, мне наконец удается пронять Виктора, хотя и не так, как я ожидала.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что ты только для этого и занялась со мной сексом? Чтобы я побыстрее интерес потерял? Опять намеки на благотворительность? – рычит он в трубку.
– Я ничего не хочу, но, по крайне мере, я не обсуждала вас ни с кем!
Пауза.
– Ты подслушала мой разговор с Егором?
Я почему-то сразу тушуюсь.
– Не специально, – оправдываюсь я, ругая себя за это. Все-таки установки детства, типа «подслушивать нехорошо», очень сильны. И далеки от реальности. Выходит, подслушивать очень даже полезно. Иначе можно стать переходящим призом.
– Ну да, ну да. Конечно, не специально, – не верит мне Воронцов, но похоже, что его это только забавляет.
– Так что я все знаю. И все.
