Обтекаемые фразы вряд ли обманывают маму, но она не давит, уважая мое право на личную жизнь, но любопытства это не отменяет, и вопросы не иссякают:
– И почему ты не хочешь пойти?
– Мне нечего там делать, да и не умею я вести себя в таком обществе.
Мама хмурится:
– Не замечала, что ты вытираешь руки о скатерть и пьешь чай из рюмки, – не отстает она.
– Мам. Это все… ну не настоящее… – я не знаю, как ей объяснить, не вдаваясь в подробности.
Она разливает чай по чашкам и как-то очень сурово говорит:
– Доча, а что настоящее-то? Когда ты у меня стала такая осторожная, как вахтерша-пенсионерка? Тебе двадцати пяти нет, а вся твоя жизнь только вокруг Тимошки.
Но ведь он уже не младенец. Ты же хотела устроить личную жизнь…
– Это вряд ли подходящий вариант, – поджимаю я губы.
– Почему ты так решила?
– Это точно не навсегда.
Мама всплескивает руками:
– А что навсегда? Посмотри на меня. Я вдова. Какие в жизни могут быть гарантии? Ну и что не навсегда, Варя! Зато будет, что вспомнить.
– Как Маше? – вскидываюсь я.
И осекаюсь.
Но мама, тяжело вздохнув, пытается что-то мне донести:
– А что случилось-то? Тимка? Разве плохо вышло? А то, что с Машей произошло… Так это ведь в любой самой полной и счастливой семье может произойти, как это ни больно. Мы потеряли ее точно не из-за неудачного романа.
У меня под кожей будто стая ежей. Мне неприятны почему-то мамины слова. Будто я глупая и не вижу своего счастья.
– Ты думаешь, что надо ухватиться за состоятельного мужчину? – напрямую спрашиваю я.
Уставившись в красновато-коричневый покачивающийся круг чая в чашке, мама тихо говорит:
– Я думаю, Варь, что жизнь очень коротка. Иногда не предсказуемо. Я не толкаю тебя на эту вечеринку. Но ты ведь не только туда не пойдешь. Ты никуда не ходишь. Дом, работа, садик, магазин. Я даже не уверена, что у тебя мужчина был. Даже я, оставшись вдовой с двумя маленькими детьми, не была такой затворницей…
Вот, значит, как.
А я думала, что мама ценит, что я все стараюсь по дому делать, одобряет, что все внимание ребенку, оставшемуся без мамы…
Резко поднимаюсь из-за стола:
– Я подумаю, как разнообразить свою серую никчемную жизнь, – бросаю я и ухожу к себе.
– Варь…
Уже в комнате мне становится стыдно за свой всплеск.
Но вернуться и попросить прощения мне не дает раздавшийся звонок мобильника.
Вот и Воронцов.
Глава 52
Разговаривать с Виктором не хочется совсем. Удивительным образом он каждый раз умудряется настоять на своем.
