– Она говорит, что ты обещала нарисовать ей бумажную куклу, – прессует Воронцов, вышедший из роли просителя и вернувшийся в естественный образ хозяина жизни.
– Купите ей бумажную куклу. В Роспечати.
– Вар-р-ря, – рокочет нахмурившийся Виктор.
– Что Варя? – вздыхаю я. – У меня есть свой собственный ребенок, которому нужно внимание. Сами разбирайтесь, – скрепя сердце отказываюсь я. – Екатерина вам в помощь.
– Екатерины завтра не будет, – прокалывается Воронцов. – Зато будет много народа.
Таращусь на него.
– Не поняла…"
"– У меня завтра гости, – кратко поясняет Виктор. – Своеобразный прием. Только попроще.
Хм. Прием, но попроще. Зная масштабы Воронцова, я не удивллюсь, если там будет великосветский раут. На празднике для взрослых ей делать точно нечего.
Помявшись, я предлагаю:
– Ну, если Екатерины не будет… Вы можете привезти Тиль ко мне, я с ней побуду. Они с Тимошкой поиграют.
– Я считаю, надо поступить по-другому, – не соглашается Виктор. – Ты приедешь к нам.
– Я должна оставить Тимку из-за Тиль? – у меня глаза распахиваются на всю ширину, сейчас кому-то точно прилетит.
– Нет, возьми его с собой. Там будут развлечения для детей.
– Тогда зачем там я, – не понимаю. Если будут развлечения, то дополнительная нянька не нужна. Эстель все-таки не младенец. Ей скоро в школу.
– Ты нужна будешь мне.
Я теряюсь окончательно. Ему что официантка нужна?
– В каком качестве?
Воронцов поднимается с табуретки, окончательно заполняя всю мою кухню.
– В качестве моей спутницы.
Глава 50
– Да вы с ума сошли! – вырывается у меня. – Какой ещё спутницей?
Возмущенно вытаращив глаза на Воронцова, жду, что он скажет, что пошутил, но я забыла, что он псих.
Виктор только прикидывается здравомыслящим человеком. На самом же деле, он красивый и избалованный вседозволенностью манипулятор.
Тиль приплёл, а сам ощупывает меня взглядом, старательно воскрешая в моей памяти все непристойные моменты, происходившие между нами.
– Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что прошу.
Просит он…
– Не похоже, – качаю я головой. – Это бред, и вы прекрасно понимаете, что я откажусь.
– Не понимаю, – Воронцов делает невинные глаза. – Я серьёзно не понимаю, почему ты не можешь приезжать к Тиль. Почему тебе нужно отказываться от приёма, – двигается он на меня, хотя это громко сказано.
В шести с половиной квадратных метрах, заставленных плитой и кухонным гарнитуром, речь о погоне не идёт. Полшага, и я прижата к подоконнику массивной фигурой.
