В общем, золото я достал, а тут и хозяева вернулись.
– По замыслу, вы не должны были их убивать?
– Сначала мы это не планировали. Зачем мокруху на себя вешать, когда можно по-тихому уйти. Но в последний момент Ирка новое указание дала.
– Зачем ей нужно было убивать Колокольцевых?
– Глашка в Москву передумала ехать. На выпускном сказала Ирке, что не хочет от родни уезжать. Ну, Ирка и велела избавиться от всех троих. Мол, не останется у Глашки никого, тогда ей волей-неволей придется в Москву отправляться. Вся родня ж там.
Так в итоге и получилось. После кражи я золото Иринке отдал. Она так велела. Сказала, что лучше сховает, а я, дурак, повелся. Когда узнал, что они уехали, а вместе с ними и золота след простыл, ругал себя страшно, да поздно было локти кусать. Обвела меня Иринка вокруг пальца, но я никогда не мог на нее долго сердиться. Думал, поеду за ней в Москву, найду и ее и рыжики. А оно вон как обернулось.
Он остановился, перевел дух и откашлялся, словно у него першило в горле. Здоровой правой рукой растер грудь, как будто прогоняя невидимую стороннему глазу тяжесть.
Коронавирус у него, что ли? Бекетову на мгновение стало страшно, но он тут же отогнал от себя глупые мысли.
– Дмитрий Андреевич, еще раз спрашиваю, вам вызвать врача? Мне кажется, вам нехорошо.
– Не нужен врач, – проскрипел Зимин. – Спрашивай дальше.
– Вы имели отношение к смерти Ольги Антоновой, дочери Аглаи Колокольцевой?
Лицо Зимина передернулось словно от внезапной боли. Он на мгновение прикрыл глаза.
– Имел, да.
Я повредил тормоза у той машины, в которой ехали Ольга с мужем.
– Зачем? Вы хотели отомстить Аглае Колокольцевой за пропавшее золото?
Зимин вдруг начал смеяться. Это выглядело страшно, потому что в пароксизме сотрясающего его тело смеха он кашлял, задыхался, но продолжал смеяться. В какой-то момент тело старика выгнулось, и его вырвало прямо на диван, на котором он лежал. Но даже это не остановило его сатанинского смеха.
– Дурак ты, мент, – прохрипел Зимин. – Вот думаешь, что умный, а ты дурак.
И ничего ты никогда не узнаешь и не докажешь. Хотя бы потому, что просто не успеешь.
– Я все-таки вызову «Скорую».
Бекетов вышел в коридор, отдал короткое указание, вернулся в комнату, где на диване скорчился Зимин. Руки и ноги у него подрагивали, как при судорогах. И что это с ним такое, черт бы его подрал.
– Ты спрашивай, спрашивай. Ты все равно не поймешь, но вопросы свои задавай. За что-то тебе ведь платят зарплату, а ее нужно отрабатывать.
