Или это она умудрилась все-таки где-то подцепить проклятый вирус?
На лице Марии Лондон отобразилась гамма испытываемых ею чувств: смятение, раздумье, борьба с каким-то неведомым искушением, снова сомнение, страх, колебание и, наконец, решимость. Она побледнела, потом покраснела, а затем от ее лица снова отлила вся кровь. Сейчас оно напоминало голову античной статуи, холодную и безжизненную.
– Мария, вы знаете, кто убил Антонину Демидову? – резко спросил Бекетов, дожимая собеседницу.
– Я не знаю, потому что не могу быть в этом уверена, – тихо сказала она.
– Хорошо, вы кого-то подозреваете? У вас есть мнение, кто именно совершил убийство?
– Да, – еще тише сказала Маша. Она вцепилась в край стола, пальцы ее побелели. – Я знаю одного человека, который мог это сделать.
– И кто же этот человек?
– Дмитрий Зимин, – ответила Маша и горько заплакала.
Глава девятая
1999 год, Москва
Это был Дмитрий Зимин, и Маша даже глаза протерла, потому что надеялась, что наваждение пропадет, исчезнет само собой.
Однако, когда она снова посмотрела на человека, стоящего за порогом, то перед ней по-прежнему был Дмитрий Зимин, правда, сильно изменившийся. Каким-то внутренним чутьем Маша сразу все поняла про пластическую операцию, которую он сделал, чтобы поменять внешность. Для большинства этого наверняка было достаточно. Но не для нее. Как не узнать человека, с которым ты четыре года делила постель.
– Узнала? – спросил он, и она, сглотнув, кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
– Я зайду?
Она кивнула, пропуская его в квартиру.
К счастью, Мишка был в университете и до его возвращения, Маша глянула на часы, оставалось еще часа два, не меньше. Он заметил ее манипуляции с часами, как замечал все и всегда.
– Торопишься?
Она отрицательно качнула головой, даже не соврав. Два часа – это очень много, когда речь идет о том, что может рухнуть вся жизнь. Ее бывший любовник прошел на кухню, сел у стола, положив на столешницу переплетенные пальцы. Маша обратила внимание на то, что татуировки исчезли.
Теперь между большим и указательным пальцами правой руки не было паука, а на безымянном перстня, зато кисть была обожжена то ли кислотой, то ли огнем. Он перехватил ее взгляд.
– Я теперь законопослушный бизнесмен, Маруся. А у законопослушных бизнесменов татуировок не бывает, а вот химических ожогов может быть сколько угодно.
– А звезды на ключицах тоже свел? – вырвалось у Маши прежде, чем она подумала, чем может быть чревато подобное любопытство.
