Ковер был ее гордостью: ручной работы, белый, длинношерстный, вытканный из овечьей шерсти с добавлением шелка, он стоил целое состояние и был собственноручно притащен Катей на себе из поездки в Стамбул.
Она уехала туда сразу после развода, чтобы восстановить полностью утраченное спокойствие, и подолгу бродила по узким улочкам, вдалеке от туристских троп и толп людей, потому что ей физически нужны были тишина и пустота вокруг. В шуме и гаме ее кожу начинало колоть иголками, и хотелось убежать сломя голову, спрятаться в номере, забраться под кровать и сидеть там, заткнув уши.
На маленьких кривых улочках практически не было людей, лишь спешащие по домашним делам женщины сквозили тенями мимо неторопливо идущей Кати, да торговцы стояли на пороге магазинчиков, но не кричали призывно, как на главных торговых площадях, а лишь смотрели заинтересованно. Или в выражении ее лица их что-то отпугивало?
Как бы то ни было, в какой-то момент Катя очутилась внутри одного такого магазинчика, сама не заметив, как в тяжелых думах оказалась там.
Ей ничего не было нужно, и она уже собиралась извиниться перед продавцом и выйти, как вдруг заметила ковер на полу. Ей показалось, что он сиял, по крайней мере, от ковра совершенно точно исходило какое-то свечение, и на ощупь он был мягкий-мягкий, пальцы утопали в длинном ворсе, ласкающем кожу, и доставать руку не хотелось совсем, и Катя в одночасье поняла, что без этого ковра никуда не уйдет.
Стоил он каких-то неприличных денег, но она даже не торговалась, заплатила всю сумму сразу.
Назавтра ковер доставили ей в гостиницу, уже упакованным для перевозки. К нему прилагалась куча каких-то сертификатов, как будто это был не ковер, а наследный принц, и в качестве подарка продавец еще послал ей банный халат, тоже очень мягкий, теплый, уютный и при этом совершенно невесомый. Видимо, впечатлился ее способностью делать покупки, не торгуясь, извинялся за задранную сверх меры цену, а может, понимал, что Катя нуждается в утешении.
Привезенный домой халат служил с тех пор именно источником утешения всякий раз, когда Катя в этом нуждалась.
Он словно отгонял плохие мысли и позволял расслабиться. А расстеленный в гостиной ковер радовал глаз, и ступни, и тщеславие тоже, потому что на него «делали стойку» все гости, впервые попадавшие в Катину квартиру. И вот теперь Катя обнаружила себя лежащей в самом центре этого ковра, шелковистый ворс которого то ли щекотал, то ли ласкал спину.
Она скосила глаза и посмотрела на лежащего рядом мужчину.
