— Эля, а ну плесни нам неразбавленного! — рявкнул главарь на дородную продавщицу, увесисто хлопнув ладонью по прилавку.
— Кабан! — театрально всплеснула руками бывалая продавщица в фартуке, завидев мордатого посетителя. — Опять приперся, балбесина? Опять нажретесь, буянить будете, а мне после вас расхлебывать? Я сейчас тревожную кнопку нажму, пусть тебя наряд заберет!
— Ой, да ладно тебе, Эль, не пугай колбасой кота! — Кабан самодовольно ухмыльнулся, тяжело опёрся локтем на прилавок и заговорщически подмигнул.
— Не работает у тебя кнопка уже лет десять. Если сильно хочешь, нажми на мою!
— Гы-гы-гы! — дружно заржали его подручные, одобрительно похлопав друг друга по плечу.
— Ой, умора! — с ехидной улыбкой парировала Эля шумно звякнув кружками. — У тебя-то как раз только одна кнопка и есть, да и та давно не рабочая!
Очередь радостно загоготала, мужики закивали, довольные острым словцом. Кабан мгновенно насупился, угрожающе покосился по сторонам, но продавщица уже вошла в роль и наступала дальше:
— Совсем меры не знаешь! Дам по две кружки на каждого, и точка! Больше не проси!
— Совсем обурела, мать? — раздражённо рявкнул Кабан, так хлопнув ладонью по прилавку, что аж пивные кружки подпрыгнули.
— Меру я свою чётко знаю! Пока на ногах держусь — пью, упал — значит, хватит!"
"— Гы-гы-гы! — снова заржали его прихлебатели, явно оценив хозяйский юмор, и начали бодро расталкивать очередь плечами, протискиваясь поближе к кранику.
«Кабан!» — вспыхнуло в голове. Ну точно, это же его «кирпичное» лицо я тогда видел в подъезде, когда он с Венькой-пианистом меня караулил. По наводке Антошеньки Соколова.
Ладно, нет худа без добра. Теперь у меня «Нива» есть — подарок от того самого Антошеньки-бизнесмена. Правда, на себя ещё не оформлял, только там, на поляне, какую-то бумагу начирикали, да пока и не надо. Пусть машина на нем числится — целее буду.
А наш поэт, Савелий Натанович, увидев Кабана, вдруг заметно напрягся, заёрзал на табурете и затравленно заморгал.
Торопливо допив остатки пива одним глотком, любитель творческой свободы поспешно поднялся, неловко, но вежливо поклонился нам и с натянутой улыбкой пробормотал:
— Покорнейше благодарю вас, господа-товарищи, но мне ужасно срочно пора. Дела, знаете ли, творческого характера, неотложные. Читатели ждут. Сегодня выступаю перед благодарной публикой в пансионате «Былая юность».
