— Покорнейше мерси, товарищ-благодетель, — проговорил он с благодарным, коротким и отточенным, как у конферансье, поклоном одной головой и тут же жадно припал к кружке.
Буквально за несколько секунд выдул половину, шумно выдохнул, крякнул с удовольствием и, поставив кружку, жалобно уставился на нашу рыбу.
— Да бери уже, — кивнул я.
Он проворно цапнул вяленого судака и с неожиданным профессионализмом принялся аккуратно его шелушить тонкими, ловкими пальцами.
Я вдруг обратил внимание на его пальцы — аккуратные, ногти чистые и коротко подстриженные, ладони без единой мозоли.
Натуральный интеллигент, только давно и крепко потрёпанный алкоголем и жизнью.
— Позвольте представиться! — картинно взмахнул он рукой, едва не снеся со стола кружку. — Савелий Натанович Мехельсон, поэт-идеолог и основоположник неоклассического алкогольного символизма в отечественной поэзии.
— Макс, — пожал я ему руку.
А сам задумался — это когда он такое основал? В 90-х? Или всё-таки ему не так много лет, как кажется, и это какой-нибудь неудавшийся перезрелый КВНщик или как их сейчас называют? Стендапер?
— Коля, — нехотя буркнул мой товарищ, подозрительно принюхиваясь к новому знакомому.
Но, почувствовав лишь добротный пивной перегар, а не смрад немытого бича, пересилил себя и сдержанно протянул ладонь в ответ.
— Ха! Поэт… — удивлённо воскликнул Шульгин. — Первый раз с поэтом бухаю.
— Я, молодой человек, между прочим, член СССР! Но не того, который был! А того, который есть….
— Это какого? — в голос спросили мы.
— Союза Свободных Стихотворцев России! — с достоинством отозвался Савелий Натанович, слегка пошатываясь и придерживая кружку обеими руками. Чуть прокашлялся и выдал свой очередной перл:
Современная жизнь — суета и забота,
Я бегу по судьбе, торопясь и сопя,
Мне всегда не хватает до счастья чего-то —
То ли пива и баб, то ли просто рубля!
* * *В этот момент в пивбар ввалилась четвёрка каких-то мутных типов. Впереди шёл здоровый детина с угловатой рожей, знакомой мне, хоть сразу и не вспомнилось, откуда.
Да и пофиг.
Но мой взгляд срисовал их по привычке. Тот, что угловатый среди них за главного, сомнений не вызывало: шагал широко, нагло, вразвалочку. Остальные трое ловили каждое его движение, явно прислуживали. На обычных работяг не похожи, интеллигентами и подавно не пахли — эдакие полупокеры в полукедах.
Бесцеремонно расталкивая очередь под недовольный гул народа, наглецы встали прямо к стойке.
