На щеке Палыча блеснула одинокая слеза, но он даже не смотрел на чёрное пятно дула, смотревшее в его грудь. Просто опустил глаза и тихо, почти шёпотом, произнёс:
— Стреляй, Макс.
Я напряг палец на спусковом крючке. Но он вдруг налился тяжестью, словно стал свинцовым, потом вообще окаменел и перестал слушаться. Я напрягся, мышцы на лице моём исказились от напряжения, но палец не сгибался, словно одеревенел и превратился в камень. Чёртов палец отказывался нажать на спусковой крючок, хотя я отчаянно старался это сделать.
— Сука, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как по вискам стекают капли холодного пота. — Почему не могу…
Я резко убрал пистолет, тяжело и обречённо покачал головой и глухо пробормотал:
— Надеюсь, ты сам всё исполнишь… друг."
"Я развернулся и быстро зашагал прочь, стараясь не оборачиваться и не смотреть на него. Пройдя через холл, я вышел на широкое крыльцо, стал медленно спускаться по ступеням вниз, всё ещё не веря, что не смог. Не в силах был нажать на спусковой крючок.
И вдруг.
Бах!
Сзади громко прозвучал выстрел. Нет, стреляли не в меня — звук донёсся из того самого зала, который я только что покинул. Он был глухой, отчётливый, и я моментально понял, откуда он. Секунду ещё я стоял в растерянности, а потом резко развернулся и побежал назад, влетая в дверь, захлёбываясь собственным дыханием.
Палыч сидел на диване, неестественно откинувшись на спинку. В руке его дымился пистолет. Он был ещё жив. Из груди, пропитывая велюровый халат с восточным узором, расползалось большое тёмно-красное пятно крови.
Он пытался попасть себе в сердце, но рука его дрогнула, и он промахнулся. В голову он выстрелить не смог — духу не хватило. Сейчас он ещё дышал, тяжело и прерывисто. Увидев меня, он слабо поднял руку и указал куда-то в сторону деревянного столика, выдвижной ящик которого был открыт. Видимо, он достал что-то из него и положил на столик перед тем, как нажать на спусковой крючок.
Я подбежал к Палычу, схватил за плечи, но в этот момент голова его безвольно откинулась на диван, глаза закатились, и дыхание навсегда оборвалось.
Кровь больше не толкалась из его груди рваными струями. Потому что сердце его остановилось навсегда.
Мой самый страшный враг и когда-то мой лучший друг был мёртв.
Я медленно поднял голову и посмотрел на то место, куда он перед смертью указал рукой. Увидев то, что лежало на столике, я почувствовал, как ледяной холод сковывает меня изнутри, проникая до самых костей.
