А потом мы остались вдвоём, пили до утра, когда все уже разошлись. Выпили всё до последней капли, утром головы трещали. Ты мне сказал тогда: отдыхай, не ходи на работу, а сам пошёл и пахал за меня, за себя и за весь отдел. И когда у тебя начались проблемы с женой, ты пришёл ко мне. Мы бухали с тобой до рассвета, я тебя утешал. Ты говорил, что хотел тогда пустить себе пулю в висок. Нет денег, безнадёга, проблемы с семьёй, Маринка не понимает… Если бы не я, ты, наверное, уже и не жил бы. Это даже не я так думаю — это так ты мне говорил, друг.
Или не друг ты мне уже? А я теперь вижу всё. Душа моя видит, хотя тело давно съедено червями. Как ты живёшь, как богатеешь… Я не понял тогда, что ты был компаньоном Валета. Не понял…»"
"Палыч замолчал. Бумага дрожала в его руках, это было отчётливо видно. Он поднял глаза, глядя на меня с ужасом, и на секунду мне показалось, что он вот-вот потеряет сознание.
Я стоял молча и неподвижно, ощущая холод и ярость внутри. Пора было заканчивать с этим раз и навсегда.
* * *Палыч сидел молча, белее снега.
Он смотрел на меня, и в глазах его читался ужас, смешанный с неверием, будто перед ним стояло нечто невозможное, необъяснимое, почти потустороннее.
— Кхм… Кто… кто ты?.. — наконец, с трудом выдавил он из себя.
— А ты как думаешь? — усмехнулся я холодно и горько.
— Ты пришёл убить меня?.. — почти шёпотом произнёс он, с отчаянием улавливая мой жест.
Моя рука уже готова была нырнуть под рубашку и выхватить пистолет. Он заметил выпуклость оружия под тканью и прекрасно понял: малейшее его движение — и я выстрелю.
Он инстинктивно попытался потянуться к столику, в котором был выдвижной ящик, но я качнул головой и тихо сказал:
— Не надо.
И показал взглядом на пистолет, давая понять, что ему уже не успеть. Он всё понял и застыл на месте, руки его повисли беспомощно. Он не попытался больше достать оружие. Может, потому что знал, что не успеет, а может, просто не хотел — сейчас в душе он даже хотел подчиниться мне.
— Знаешь… Это гложет меня всю жизнь, — вдруг тихо заговорил Палыч, опуская взгляд вниз и слегка покачиваясь, будто был пьян или принял смертельную дозу яда.
— Я… я нехороший человек. Лютый был моим другом, лучшим другом. Но… я убил его. Не сам, но…
Я дал ему время на ещё один вдох, чтобы он мог продолжить говорить.
— Я убил, потому что он слишком близко подобрался к Валету. Я не смог иначе. А теперь… теперь ты подобрался к нему слишком близко. Это я вызвал этих спецов. Хочешь — верь, хочешь нет, но это я.
