Хорошо, что хоть автоматчики не толкали его в спину и не стучали прикладами по черепу! Весь замок по поводу трагического события не сбежался, но в коридоре восточного крыла высилась охрана со штурмовыми винтовками. Дверь в комнату Чепурнова была распахнута.
Внутри находились нахмуренный барон, майор Нитке, еще два автоматчика. Человек с погонами обершарфюрера ползал по полу, что-то вынюхивал. Его сослуживец в звании гауптшарфюрера обыскивал шкафы и буфеты. В помещении стоял довольно ощутимый трупный запах.
С момента смерти Чепурнова прошло девять часов. В остальном без изменений. Труп, расплывшийся по столу, еда, бутылка.
Обершарфюрер поднялся с пола, осторожно взял бутылку с выдохшимся шнапсом, понюхал, пожал плечами, поставил обратно. Его коллега приподнял голову покойника, поморщился, когда изо рта у него полезла всякая мерзость, положил на прежнее место.
Взоры Нитке и барона устремились на Потанина.
Тот старательно играл свою роль, изображал удивление, испуг, даже отчасти переживание за потерю соратника по многотрудной борьбе.
Он вытянул челюсть, взялся за горло. Да, такое зрелище плохо способствовало пищеварению.
— Господи Иисусе! Что случилось? — пробормотал Олег и добавил еще чуток испуга в глаза.
Дескать, неужто господа немецкие офицеры подумали на меня?
— Нам очень жаль, Алекс, но, похоже, мы потеряли вашего соотечественника, — прохладно заметил барон и стал испепелять Потанина взглядом.
Все ли он учел? Мысли Олега метались, но вел он себя вроде естественно, как и положено, если ты вообще не при делах, попятился, заморгал, стал воровато озираться.
— Для вас это тоже новость, не так ли? — спросил майор Нитке.
— Господи, да что с Глебом? Вы можете объяснить? — Он сорвался на фальцет, закашлялся.
Шиллер поморщился, а вот барон в принципе не выглядел особо удрученным. Он выжал из Чепурнова все, что мог, и вообще сомнительно, что собирался брать его с собой. Наобещать — другое дело.
Ему уже не нужна была эта персона, полностью выполнившая свою миссию. Чувством признательности и прочей сентиментальщиной эти люди себя не отягощали."
"— Человек умер. Мне кажется, все понятно, — сказал фон Гертенберг. — А вот сам или кто-то помог ему, это вопрос интересный.
— Проклятье!.. Вы на меня думаете? — Олег чувствовал, как кровь отливала от его лица, деревенели руки. — Я ни о чем не знал, господин барон. Зачем это мне? Да мы с Глебом!..
