— Он играл как артист на сцене, горячо надеясь, что Константин Сергеевич Станиславский одобрил бы его работу, во всяком случае скорее поверил бы ему, чем нет.
— Ладно, оставьте при себе крокодиловые слезы, — раздраженно проговорил барон. — Господин Филиппенко, которого вы знали под фамилией Чепурнов, должен был явиться ко мне в половине девятого. Он не прибыл, я послал человека. Тот стучал, потом выяснил, что дверь не заперта, а внутри такая вот прелесть. Значит, вы не были в курсе?..
— Да нет же, Христом клянусь! — Он делал вид, что приходит в себя, начал всматриваться.
— Может, ему стало плохо? Или подавился?
— Разрешите ремарку, господин барон? — сказал гауптшарфюрер. — Мы не видим следов насилия или что-либо, указывающее на наличие здесь второго лица. Дверь была не заперта, но он сам мог оставить ее открытой, считая, что ему ничего не угрожает. Или забыл запереться. Возможно, у человека были проблемы с сердцем, и случилось то, что врачи называют инфарктом. Не думаю, что он подавился.
Еда, оставшаяся во рту, выглядит нежеваной. Лицо сведено судорогой, что подтверждает данную мысль. Скрюченные пальцы немного вывернуты. Все произошло внезапно, он не успел подняться со стула, просто отказало сердце. Да и охрана не слышала ничего подозрительного.
— Не знаю, позволено ли мне будет сказать, — услышал Олег собственный дрожащий голос. — Но Глеб вчера заходил ко мне, поздравлял с назначением. Я предложил ему немного выпить. Он сказал, что всячески приветствует эту идею, но как-то в груди нехорошо покалывает уже второй день, поэтому лучше воздержаться.
Жаловался на удар в грудную клетку, который ему нанес надзиратель в большевистской тюрьме. Дескать, после этого и стало побаливать. Может, вечером он почувствовал себя лучше, решил выпить стакан во время еды, тут-то все и случилось?
Все молчали. Имейся в распоряжении барона сотрудник уголовной полиции с опытом работы, он бы смог отыскать пару неувязок, а так…
— Ладно, всем разойтись, займитесь делом! — Барон надменно поджал губы.
— Нойлер, прикажите своим людям навести порядок. Пусть тело отвезут в лес и закопают. Мазовецкий, ну и чего вы тут застыли? — Он снова таращился на Олега, но уже без прежней предвзятости. — Почему не выполняете свои прямые обязанности? Ваши люди маются без дела, машина ждет. У вас сегодня последняя поездка на аэродром.
Эмоции вновь затмевали рассудок. Оставались последние день и ночь.
