На подобный инцидент никто не рассчитывал.
Катя застыла в немом изумлении, недоверчиво таращилась на полотна, гравюры и оттиски, вычурную посуду, отливающую позолотой. Старинное оружие, кубки, ветхие фолианты, распавшиеся на куски.
Майора Потанина в первую очередь заботило другое. Он боком протиснулся в кабину. Там ему пришлось нагнуться, чтобы что-то разглядеть. Тела пилотов представляли собой жуткое кровавое месиво. Скалился старый знакомец Вильгельм Кестлин. Обрубок оконной рамы разорвал его лицо надвое.
Здесь все было ясно.
Олег вернулся в салон, начал перебираться от одного трупа к другому, переворачивал их, всматривался в лица. В основном это были мертвые эсэсовцы, рядовой состав, фельдфебели. Очевидно, они теснились кучкой, держались за кронштейны, когда взбесившийся груз начал их давить и ломать кости.
Впрочем, здесь хватало и не только рядовых. Оберштурмфюреру Бруннеру стальная консоль вонзилась под углом в ключицу. Она прибила его к стене.
Научного сотрудника Фридриха Буркхардта раздавил контейнер.
На свободе осталась только голова с торчащими ушами. Посмертная маска запечатлела дикую боль.
То же самое произошло и с женщиной. Олегу казалось, что это кукла, упавшая с большой высоты. В ее скелете не осталось ни одной целой кости. Лицо посинело, почти не узнавалось. Бедная баронесса!..
Майор почувствовал что-то вроде жалости. Какая ни есть, а женщина. Похоронить свою супругу барон не удосужился. Даже не накрыл ее ничем! Интересно, хоть всплакнул над трупом?
Потанин еще раз осмотрелся.
Барона тут не было. Да и мертвых пассажиров оказалось маловато. Значит, остальные выжили и ушли. Им крупно повезло.
При повторном осмотре майор обнаружил, что двое солдат умерли от огнестрельных ранений. Значит, немцы добивали своих, тех, которые не в состоянии были идти.
— Силы небесные! Ты только посмотри! — У девушки было свое на уме.
Она сидела на корточках и перебирала полотна, разбросанные по салону. Менялись фрагменты картин. Балерины в пышных белоснежных пачках, запечатленные в стремительном танце, пейзажи в стиле импрессионистов, средневековая трапеза, написанная в красочной реалистичной манере.
— Ты только полюбуйся, Потанин, что этот дьявол намеревался вывезти! — потрясенно бормотала девушка. — Это же Клод Моне, Эдгар Дега, Караваджо. И не копии, а самые настоящие подлинники, украденные из музеев! Боже правый, чего тут только нет.
— Бросили то, что не могли тащить на себе, — сказал Олег.
