— Ну что, — я взглянул на Оксану и усмехнулся, — получила втык?
— А ты? — улыбнулась в ответ Кобра, откидываясь на спинку стула и глядя на меня со смешинкой в глазах.
— Я-то привычный.
— Ой, надо же… И когда это ты привыкнуть успел? — спросила она с легкой насмешкой.
— Оперская работа такая, Оксана. День за три идёт, привыкаешь быстро, — улыбнулся я, собирая бумаги со стола.
— Ну да, — она задумчиво поджала губы, — только нервы треплют нам знатно…
— Собаки лают — караван идёт, — философски изрёк я, вставая со стула.
— Работаем дальше.
* * *Карл Рудольфович Ландер сидел в своей тщательно законспирированной лаборатории. Здесь было тихо, пахло книгами и пылью.
Перед профессором лежал небольшой диктофон, на который он монотонно и размеренно надиктовывал наблюдения. Рядом горела настольная лампа, освещая его усталое, сосредоточенное лицо.
Он поднёс диктофон ко рту и тихо, слегка хриплым голосом начал повторять уже сделанные выводы:"
"— День третий. Испытуемый по-прежнему демонстрирует явную резистентность к вводимому препарату.
Следует рассмотреть повышение дозировки. Когнитивные способности на минимально допустимом уровне, без выраженной динамики.
Ландер выключил диктофон, отложил его в сторону, устало откинулся на спинку офисного кресла и потер переносицу двумя пальцами, чувствуя, как накатывает раздражение и разочарование. Он понимал, что испытуемые не оправдывают надежд. В очередной раз он натолкнулся на стену, за которой скрывалась неудача и необходимость снова и снова искать другие решения.
Профессор чувствовал, как время стремительно утекает сквозь пальцы, оставляя после себя лишь мучительное ощущение бессилия перед упрямой природой человеческого мозга.
Он взглянул на часы и снова включил запись. Помолчал.
Но тут же Ландер резко выключил диктофон, бросил его на стол и долго, с мрачным выражением лица смотрел перед собой, пытаясь собрать мысли и придумать новый способ преодолеть возникшее препятствие. Он понимал, что отступать нельзя, цена ошибки была слишком высока.
Но именно в этот момент в глубине души он почувствовал неприятный укол сомнения: а сможет ли он вообще когда-нибудь преодолеть эту черту?
Профессор вышел из лаборатории, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь. Щёлкнул сложный механизм замка, и за спиной наступила привычная тишина. Карл Рудольфович прошёл через узкую кладовую и толкнул неприметную, почти невидимую снаружи дверь, ведущую в коридор, оттуда прошел в уютный кабинет, где обычно проводил сеансы с пациентами.
