Я повернулся к нему:
— Сава, угостишь?
— Вы же не курите, вроде?..
— Сигу зажал?
Он молча протянул пачку.
— Пойдём-ка на балкон, вместе покурим, поболтаем. В квартире дымить не будем.
— Хорошо, пойдёмте, — нехотя согласился поэт.
Он явно нервничал, руки слегка подрагивали, взгляд бегал, выдавая напряжение.
Мы вышли на балкон. Я тщательно задернул шторы, плотно прикрыл дверь и повернулся к поэту лицом.
— Ну, рассказывай, Савва.
— Что рассказывать, Максим Сергеевич?
— Ты Кабана убил? — шибанул я вопросом, внимательно глядя ему в глаза.
— Нет, нет, я никого не убивал! Он сам с моста прыгнул! Я и не знал даже, что он пропал!
— А я и не говорил тебе, что он пропал, — я прищурился. — Ты сам это сейчас сказал. Значит, сначала пропал, потом объявился на мосту — и сразу сиганул вниз?
— Я… я не знаю, я ничего не слышал, весь город же говорит… Сумасшедший прыгнул…
— Что-то ты недоговариваешь, Савелий Натанович.
— Я клянусь своими рукописями, музой своей, я никогда не врал…
Договорить он не успел — я резко схватил его за грудки, одним движением перевесил через балконные перила.
Свесил поглубже, схватив за ноги. Он заорал, вцепившись пальцами в железные прутья, повиснув вниз головой.
— Максим Сергеевич! Что вы делаете? Отпустите, я прошу! — визжал он, пытаясь удержаться.
— Сыграем в детектор лжи, Сава. Если врёшь, я буду разжимать по одному твоему пальцу. Ты причастен к смерти Кабана?
— Нет, отпустите! — заорал он в панике.
Я разжал один палец, тело поэта опасно дёрнулось вниз.
— Ты причастен к его исчезновению?
— Нет! — закричал он.
Я убрал ещё один палец, и он чуть не сорвался. Но я его удержал.
— Ну, жаль, что ты не можешь помочь, значит, не нужен больше. Прощай, поэт, — равнодушно проговорил я, делая вид, что сейчас скину его вниз головой на встречу с асфальтом.
— Нет, нет, я скажу! Это я таблетку ему подсыпал, но я не хотел, меня заставили! Меня обманули! У меня боязнь высоты! Отпустите, умоляю, отпустите, всё расскажу!
Я подтянул его обратно и бросил на балкон.
— Ну вот и поговорили, — выдохнул я, глядя, как он беспомощно вжался в угол. — Теперь рассказывай всё подробно.
Савелий Натанович сидел, бледный, как кусок мела, дрожал и вжимался в стену балкона, словно пытался провалиться куда-то подальше от моего взгляда.
— Ну, чего молчишь, Сава? Или хочешь обратно на перила? Я ведь не робот, руки у меня не железные. Могу и выронить случайно, понимаешь?
Мышцы и правда теперь слегка ломило.
