— Сука, бля! Ничего непонятно… Думаешь, он с Яровым заодно?
— Не знаю. Проверим.
— Вот и проверь, Артур, проверь, — Валет снова стал раздражаться.
— Его не так-то просто найти оказалось. Зацепиться не за что.
— Твою мать… — процедил сквозь зубы Вальков, резко вставая с дивана. — Как его машина оказалась на том месте, где появился Яровой? Что они там вынюхивали? Грач, сука, всегда сам себе на уме был… Слушай! Я вспомнил! Он же, вроде, даже Лютому постукивал. Да? Ссучился…
— Не знаю насчет «постукивал», столько лет прошло… но помнится, что отношения у них с Малютиным были, не как у мента с вором… — покачал головой Савченко.
— Найди его мне, Артурчик, — тихо проговорил Вальков. — Найди. Немедленно.
— Уже бы нашёл, — хмыкнул Савченко, — да адреса у него нет. Говорю же… ни прописки, ни места работы…
— Думаешь, старыми делами промышляет?
— Не исключено. Тачка у него недешевая. Честным трудом на такую хрен заработаешь даже сейчас.
И снова повисла пауза, Вальков встал и прошелся по кабинету.
Размышлял. Ходил. Будто вытаптывал злость, то сжимая, то разжимая пальцы. Затем остановился, посмотрел на часы. Тихо выдохнул:
— Пора…
— Но ты всё-таки мне скажи, Герман… — проговорил Савченко с мягкой настойчивостью. — Куда ты собрался? Ты сам видишь, что началось. Какой замес пошёл.
Вальков тяжело выдохнул. Плечи опустились.
— Мне нужно совершить одно действие, — медленно произнёс он, поджав губы. — Как бы тебе это объяснить… Один обряд.
— Обряд?.. — медленно переспросил Савченко, глядя на него, как на ширнутого. — Герман, ты сейчас серьёзно? Какой ещё обряд?
— Не лезь! — резко оборвал его Валет, разворачиваясь. — Это серьёзное дело. И да, я, бл*дь, не спятил! И я отдаю себе отчет в действиях, и я, сука, должен быть там один! Один!.. Понял⁈ Всё… отвали от меня…
— Куда тебя понесло, ты… — даже Савченко опешил. — Ты что творишь, Герман? Послушай, я твой начальник службы безопасности. Мне ты можешь рассказать всё.
— Я должен быть там один, — бубнил Вальков. — Это поможет нам решить всё. Абсолютно всё.
Савченко не ответил сразу. Лицо его оставалось спокойным, но глаза выдавали эмоции — будто источали беззвучные молнии.
— Ты совершаешь ох*енную ошибку, Герман, — наконец, негромко проговорил он.
* * *Чёрный внедорожник, переваливаясь по ухабам заросшей лесной дороги, замедлил ход и остановился у старой, подгнившей пристани на реке.
