Оказывается, ненавидеть надо было его убийцу… Будто только сейчас прозрела!
— Такое бывает, — спокойно кивнул я. — Память защищает нас от самых тяжёлых воспоминаний. Так проще выжить. Но теперь ты знаешь правду.
Она не ответила. Сидела на лавке молча, закусив губу, и смотрела куда-то внутрь себя. Плечи дрогнули. Вся её несокрушимая уверенность растаяла в одно мгновение, будто её сорвало стремительной волной, оставив незащищённой и беспомощной.
— Папа, как же… — прошептала Оксана, и голос её оборвался. — Прости…
Плечи её снова содрогнулись, она отвернулась, быстро и нервно смахнув слёзы ладонью.
Мне стало не по себе — я привык видеть Кобру сильной, боевой, уверенной. А тут она была совсем близко — растерянная и сломленная, и казалась мне той самой маленькой девочкой, напуганной и потерянной.
Я придвинулся к ней, аккуратно прижал к себе, чувствуя, как мелко и напряжённо дрожат её плечи.
— Поплачь, — сказал я тихо. — Не держи в себе…
И она и правда заплакала, уткнувшись мне в плечо и цепляясь за рукав так отчаянно, будто боялась снова провалиться в ту давнюю, детскую ночь.
* * *Я направился в городской суд. Кобра по-быстрому накидала от своего имени запрос на копию приговора по Егорову. Надо узнать, кто был тот ушлый адвокат, что торговался за кассету с судьёй Матюхиной.
Возможно, адвокат нас теперь и выведет на эту кассету. Или на заказчика. Я почти уверен: заказчик, тот, кто послал Егорова снимать моё убийство, и тот, кто меня подставил и слил, это один и тот же человек.
Настоящий, истинный враг.
И совсем не Валет.
Кто-то другой, тихий, таинственный, может, даже незаметный. Возможно, он до сих пор живёт, здравствует, жирует где-то здесь, в этом времени. Мысли роем вились в голове, но пока ни к чему не приводили. Ладно, Дирижёр уже в земле, скоро туда же отправится Валет, а там и до остальных доберусь. Если они, конечно, есть.
Я вошёл в здание суда. Там на входе стоял судебный пристав-силовик— равнодушный и унылый, словно пенсия уже вчера наступила.
Показал ему корки. Он мельком глянул на удостоверение, кивнул на рамку:
— Оружие есть?
— Нет, — буркнул я.
— Чистый, как ангел.
Пистолет я и правда оставил в «Ниве». Удобно всё-таки, когда есть колёса. Стал мобильнее, оперативнее. Это не пешком скакать по городу. Спасибо тебе, Антошенька!
Прошёл металлорамку и оказался в прохладном холле суда. Всё строго, официально и уныло: фикусы в пластиковых горшках, стенды с образцами заявлений, жалоб и каких-то инструкций, никем и никогда не читаемых.
