Морда — р-раз! — кулаком по столу грохнул и прямо так, дословно, говорит: «Хернёй не страдай, Зуев! Бери рапорт задним числом от Ярового, и немедленно оформляй! Шульгина в замы отдела, а его сразу старшим опером, и чтоб без всяких отмазок!» — Кобра сделала большие глаза: — Прикинь, как зашевелился!
— Старшим опером? Сразу? — усмехнулся я, искренне удивлённый таким раскладом. — Вот это поворот, конечно…
— Ага, — она улыбнулась хитро, подмигнув мне. — У тебя ведь ведомственное образование, формально всё законно.
Зуев пытался бурчать что-то про какие-то твои тетрадки, которые ты ему не предоставил вовремя. Но Морда его быстро прижал, чтоб тот вообще не отсвечивал и помалкивал в тряпочку. Так что давай, Макс, заканчивай уже этот свой липовый больничный, и погнали работать. Дела сами себя не раскроют, а у нас их вагон и маленькая тележка. А ты тут прохлаждаешься.
Она замолчала и лукаво глянула снизу вверх, будто заранее знала, что возражений у меня никаких не будет.
— Оксан, я вышел на след убийцы блогера Харитонова, — сказал я тихо, глядя перед собой.
Она повела плечом:
— Чего? Какого убийцы? Ты о чём, Макс? Мы же его взяли. Это был Рябинин. Только сидит вместо него пока что бедолага-алкаш, безвинный, в СИЗО парится. Надо, кстати, доказательства собрать на Рябинина и…
Я покачал головой:
— Рябинин — исполнитель. Заказчик другой. И заказчик этот — Герман Вальков. Как мы с тобой и предполагали.
— Герман Сильвестрович Вальков? Да, помню, предполагали, но… это, капец, серьёзное обвинение.
На него ничего нет, он меценат и кандидат в мэры с заоблачным рейтингом, чуть ли не святой сейчас. На кривой козе хер подъедешь.
Она скрестила руки и напряжённо повела плечами.
— Святые тоже не бессмертны, — хмыкнул я. — Блогер хотел слить на него компромат. Не свежий, но вполне актуальный. Старый, из девяностых. И знаешь, что ещё?
Я помолчал, пытаясь подобрать слова. Но Оксана почувствовала что-то не то и резко вскинула на меня глаза:
— Макс, давай уже, не тяни кота…
Я выдержал небольшую паузу и проговорил тихо, но отчетливо:
— Этот компромат связан с убийством Лютого.
Оксана замерла. Лицо стало напряженным, неподвижным, глаза вдруг сузились, на скулах выступили желваки. Она уставилась на меня немигающим взглядом, словно пыталась понять, шучу я или говорю всерьёз.
Наконец, губы дрогнули от едва сдерживаемой боли:
— Макс… — процедила она сквозь зубы, — не лезь туда. Лютого не трогай. Это другая история. Совсем другая…
— Нет, Окс.
