Иной раз туда сыпят муку прямо поверх мышиного помета! Это никуда не годится. Возьмешься? Плата небольшая, но справедливая.
Разумеется, Элейн согласилась. Ей выдали телегу и объяснили, как добраться до реки. Она тут же принялась за работу.
Раньше она никогда не ввязывалась в разговоры с другими прачками, но теперь все было иначе. Найдя свободную доску для полоскания, Элейн заткнула юбку за пояс и стала окунать в воду мешки, внимательно прислушиваясь ко всему, что говорили другие девушки.
А послушать было что: они без умолку обсуждали некую Каталину, рассуждая, что же могло вынудить бедняжку броситься в реку.
И когда прозвучало имя Ковина Торэма, Элейн чуть не свалилась в реку от возбуждения.
– Кто такая Каталина? – спросила она у прачки, что была к ней ближе других.
– Тако ж работала прачкой у этоего Торэма, – пояснила женщина, утирая лоб. – Будь он неладен.
– А что с ней случилось-то?
– Тако ж нашли вчерась в реке. Девчонки-то пришли стирать, а она и плывет себе мимо.
– Прям-таки мимо? Чего она, не утонула, что ли?
Элейн знала: эти вопросы развяжут прачке язык.
Так и вышло.
– Та как же, утопла, конечно, только чуток и торчала. Или волосья увидали, не разобрала я.
– А что случилось? Купалась или чего?"
"Женщина посмотрела на Элейн как на умалишенную:
– Где купалась-то, здесь, что ли? В городе прямо, у всех на виду?
– Так как она оказалась в реке-то? – нетерпеливо допытывалась Элейн.
– Та поди разбери.
На этом разговор закончился, женщина стала тщательнее полоскать белье, явно давая понять, что не настроена общаться.
Тогда Элейн, отжав мешки и погрузив их на телегу, будто бы невзначай подошла к группке прачек, что уже закончили работу, но не торопились возвращаться в хозяйский дом.
– Теперь новую искать будет, – качая головой, сказала одна из них.
– Ни за какие коврижки к нему не пойду, – отозвалась вторая, прижимая руку к пышной груди.
Остальные зашумели, определенно поддерживая ее.
– Ага, погляжу я, как он тебе скажет, чтоб у него теперь работала, а ты ему: «ни за какие коврижки»!
– О ком это вы говорите? К кому нельзя идти работать? – спросила Элейн.
Девушки с опаской посмотрели на нее, справедливо опасаясь чужачки.
– Я новая в городе, ничего еще не знаю. Вот устроилась к Зонтагу в пекарню, мешки стирать. Мне Полин из дома Торэмов посоветовала.
Прачки переглянулись.
– Я знаю Полин, – сказала одна, а затем, видимо, рассудив, что знакомой Полин можно доверять, пояснила: – Вот к Торэму идти и нельзя.
