Воодушевленная, она, возможно, впервые с тех пор, как встретила Оддина в Лимесе, искренне улыбнулась.
Первое, что поняла Элейн после нескольких попыток расспросить местных о чем-либо: нужно спрятать волосы. На рыжие кудри смотрели едва ли не с большим отвращением, чем на «прокаженное лицо», когда она обмазывалась кашей во время путешествия. Рыжие волосы – значит кападонец. А кападонцев тут не жаловали.
Побродив по ближайшим улочкам, Элейн вернулась к дому Торэмов. Не думала она, что вернется так быстро, и вот – снова знакомая дверь с глицинией.
Оддин уже уехал, но хозяйка была у себя.
– Помогите мне покрасить волосы, – выдохнула Элейн.
Госпожа Торэм внимательно посмотрела на прическу гостьи и молча кивнула. Уже через четверть часа две служанки обмазывали кудри Элейн смесью, которую сделали из нескольких порошков. Хозяйка сидела рядом, молча наблюдая за процедурой.
– То, что я сказала утром… – начала она неуверенно. – Я не имела в виду… Надеюсь, ты поняла, что я не хочу никому вреда.
Элейн скосила на нее глаза.
Нет, этого она не поняла.
– Я просто хотела сказать, что если кто-то наконец сумеет остановить Ковина – остановить в хорошем смысле…"
"А вот теперь поняла: госпожа Торэм мечтала освободиться от жестокого сына, но не позволяла себе даже думать об этом. Поэтому в порыве призналась в искренних чувствах, а сейчас пыталась сгладить ситуацию, убедить и себя, и Элейн, что имела в виду что-то другое. Что-то хорошее.
– Я тоже не хочу никому вреда. Я поняла, что не могу осквернить свои руки кровью.
Буду искать другой способ.
Госпожа Торэм удовлетворенно кивнула.
– Поэтому я и крашу волосы, они очень мешают плести интриги.
Хозяйка дома понимающе хмыкнула.
Темный цвет сильно изменил Элейн. По настоянию госпожи Торэм служанки покрасили и брови, так как рыжими они слишком выбивались из облика, и теперь из маленького мутного зеркала на Элейн смотрела незнакомая ей девушка.
– Мне нужно устроиться на работу, – сказала она, когда они с госпожой Торэм остались одни. – В такое место, которое связано с Ковином или его домом: быть может, к цирюльнику, который его стрижет… Вы можете мне помочь?
Повисла долгая пауза.
– Такую услугу оказать я не могу. Ты попросила покрасить волосы, это просто доброе дело для девочки, столкнувшейся с трудностями. Но то, о чем ты говоришь теперь, это уже действия против сына, на такое я не пойду.
Элейн кивнула. Она начала видеть извращенную логику в действиях этой женщины, поэтому просто поблагодарила за помощь.
