Та стояла ни жива ни мертва. Тяжело дыша, она глядела то на одного брата, то на другого.
– Я нахожусь в Нортастере в поисках опасного преступника, – ответил наконец Оддин.
– Не могу представить, как это могло привести тебя к дверям моего поместья?
Судя по небольшой паузе, Оддин размышлял, можно ли это было выдать за случайность.
– Рассчитывал на твою помощь, брат, – ответил он наконец.
Ковин фыркнул.
– Впрочем, ничего нового, – с издевкой произнес он.
Элейн видела, как Оддин сжал кулаки. Когда его брат перекинул ноги на другую сторону и начал спускаться по лестнице во внутренний двор, Элейн готова была выдохнуть.
Но Ковин, прежде чем полностью скрыться за каменной оградой, сказал:
– Зайди. В конце концов, никто не виноват, что столь важным для общественности делом занимаешься ты.
Оддин внимательно посмотрел на Элейн. Надежды, что она дождется его, он наверняка не питал.
– Я здесь со своей… прачкой.
Элейн прикрыла глаза, не веря, что он действительно это сказал. Ковин же саркастично усмехнулся.
Смерив Элейн взглядом, он глумливо заметил:
– Компания, безусловно, необходимая любому стражу порядка. Заходите вместе. Может быть, она и мне что-нибудь постирает.
Он неприятно улыбнулся, поймав ее взгляд. Когда Ковин исчез за забором, Оддин схватил ее за руку и потащил ко входу в поместье.
– Ты в своем уме? – шипела она. – Зачем мы к нему тащимся? И – прачка?!
– Ковин ни за что бы не поверил, что я оказался тут случайно, – прорычал Оддин, волоча упирающуюся Элейн.
– А тебя оставлять одну я не собираюсь.
– Но – прачка? Какого демона полицейский будет таскать с собой прачку?
– А что я должен был ответить, скажи на милость?
Они оказались у тяжелой калитки, которую тут же приглашающе распахнул слуга. И Элейн, и Оддин прекратили борьбу, сделав вид, что оба явились по своей воле. Пока их провожали во внутренний двор, они продолжали переругиваться:
– Мог сказать, что я случайная прохожая.
– А мог сказать, что ты явилась, чтобы прирезать его, а я прискакал, чтобы тебе помешать.
М?
Элейн нервно сглотнула. После сцены, которую она наблюдала между Ковином и Бойлом, и представить не могла, что хозяин дома сделал бы с ней.
– Ты бы так не поступил, – убежденно заявила она.
– Почему это? Я же карнаби. – Последнее слово он произнес язвительно. – Разве ты не считаешь всех нас бесчувственными животными?
– Считаю, – кивнула она, – но, по сравнению с братом, ты, скорее, кролик.
