Глубокая рана от потери и нежный возраст не позволили ей сообразить: были родственники в других городах, были дружественные кланы, которые могли бы принять дочь главы клана. Она была не безродной девчонкой! Пришло время найти своих.
– Попытаюсь отыскать других Мунов, – ответила наконец Элейн. – Кстати, об этом. Как ты узнал, кто я? Ты сказал, что смотрел какие-то документы, нашел там что-то о моем отце, увидел имя Элейн…
– В ратуше есть архив, в нем можно найти самые разные записи. Я бы, конечно, копался целый месяц, но у меня хорошие отношения с архивариусом.
Поскольку твой отец был главой клана, информацию удалось собрать быстро. Если бы ты была простой девушкой, скорее всего пришлось бы отправлять запрос в стоицу.
– А у тебя остались записи?
Он покачал головой. Нужно было ехать в архив и смотреть все там. Оддин согласился подвезти Элейн к ратуше и помочь с архивариусом. Он и сам собирался в полицейский участок. Из-за убийства наместника его ждало много работы.
Оддин отложил лепешку.
– Мы больше не увидимся? – уточнил он.
– Я хочу сказать, пока ты здесь, в Нортастере. Ты выяснишь, где искать семью, и сразу уедешь?
Элейн отвела взгляд и кивнула. С чего бы ей переживать об этом? Месяц назад она не знала о существовании Оддина Торэма, а при встрече чуть было не решила убить. К тому же он был братом убийцы.
Но почему-то последняя мысль не вызывала никаких эмоций. В ее душе не осталось злости, только горечь.
После небольшой паузы Оддин задумчиво проговорил:
– Может, арестовать тебя?
Она мятежно взглянула ему в глаза, возмущенно спросив:
– За что?
– Поверь, поводов у меня предостаточно.
Он сложил руки на груди, отчего синий полицейский камзол натянулся на плечах. Элейн неохотно призналась себе, что будет скучать по этому человеку, его высокой фигуре, ставшей уже какой-то родной, по улыбке и лучащимся заботой глазам, от которых ей неизменно тоже хотелось улыбаться. От тепла, которое разливалось по телу в его присутствии.
– Ты не сможешь отправить невиновную девушку в темницу, – покачала Элейн головой.
Оддин запустил руку в длинные волосы, потер затылок:
– Проклятая честность!
До центра Нортастера они добрались в повозке госпожи Торэм. Там, на площади между ратушей и полицейским участком, недалеко от рынка, где Элейн впервые встретила Ковина, она и Оддин застыли друг напротив друга. Элейн отчетливо ощущала, что пришел момент прощаться, и ей было больно делать это. Она была почти уверена, что и Оддин не спешил расставаться.
Тут его окликнули.
