– Это начальник нортастерской полиции, – с досадой проговорил Оддин, оглядываясь.
– Да, я понимаю, тебе нужно идти.
– Похоже, что-то срочное. – Он вздохнул, взглянув Элейн в глаза.
– Оддин! – вновь раздался недовольный голос.
– Он выше меня по званию, я не могу грубить в ответ, – прошептал он извиняющимся тоном.
Элейн хихикнула. Как будто он грубил хоть кому-то!
– Прощай. – Язык и губы с трудом сложили это слово, которое ей, кажется, никогда не приходилось говорить прежде.
– ОДДИН!
– До свидания…
– Да, может быть…
– ОДДИН ТОРЭМ!
Раздраженно потерев лицо, он подарил ей на прощание виноватую улыбку и ушел.
Глубоко вздохнув, Элейн отправилась к ратуше. Оддин написал письмо, в котором поставил свою печать; с ним охрана пропустила ее в здание, а пожилой мужчина с длинной редкой бородой, заведующий архивом, помог найти нужные записи.
Удалось выяснить, что в Англоруме было еще не меньше трех прямых родственников по линии отца. И один из них, племянник, носил фамилию Мун.
– Если он единственный мужчина из клана, то считается Хранителем имени, – заметил архивариус.
– Это значит, что он сейчас глава клана? – уточнила Элейн.
Он посмотрел на нее своими прозрачно-голубыми глазами и уточнил:
– Зависит от того, не осталось ли у Драммонда прямых наследников.
– Может ли женщина считаться наследницей? – проводя пальцем по именам родителей и братьев, спросила она.
– Зависит от женщины, – усмехнулся он в седую бороду. – Кланы исчезали, такое было в истории, и не раз, и потому есть связанные традиции.
Но установленных правил нет. Так что, к счастью или сожалению, все в твоих руках."
"Элейн даже не удивилась, что архивариус понял, кем она была. Задумчиво уставившись в пространство, она размышляла, куда отправиться: в Хапо-Ое, к Хранителю имени, или в Аг-Раах, где раньше жила тетка, сестра отца. Своего двоюродного брата Элейн не помнила, а вот тетка приезжала в Думну, когда Элейн было лет пять или шесть, Донни тогда только появился на свет. Почему-то ей запомнился визит этой высокой красивой женщины с рыжевато-каштановыми волосами, неизменно собранными в сложную прическу из кос разной толщины.
Розамунд, теперь из клана Моор, если еще была жива, пожалуй, единственная могла подтвердить, что Элейн являлась дочерью своего отца.
Хранителя можно было найти и после.
Спустя пять месяцев, сидя в комнате, которую теперь называла своей, Элейн вспоминала то путешествие с содроганием. Денег в карманах почти не оставалось, а дорога была длинная.
