Оддин вновь предложил протянутую ладонь, которую на этот раз она приняла.
– Твои волосы вкусно пахнут, – услышала Элейн через пару минут после того, как они отправились в путь. – Когда они снова станут рыжими?
– Зависит от того, как часто я буду их мыть. И как скоро решу отсюда уехать. Как там дела у Ковина? Что было после того, как я убежала?
Она почувствовала, как Оддин вздохнул, его теплое дыхание защекотало ей затылок.
– Что ж, сначала все были ошеломлены. Клянусь, моя матушка использовала нецензурную брань.
И, кажется, не она одна. Потом все кинулись обсуждать увиденное. Они были похожи на стаю голодных собак, бросившихся на кость. Болтайн выглядел оскорбленным и уехал почти сразу. Донун сначала пытался его остановить, наверное – хотел все уладить, но потом я увидел его рядом с Ковином. Думаю, ничего не вышло.
– А что Ковин? – нетерпеливо спросила Элейн.
– Пожалуй, до такого исступления его прежде никто не доводил. Я думал, он начнет оправдываться, попытается объяснить ситуацию гостям. Но все, что его волновало, – не упустить тебя.
Он начал давать указания страже, орать, чтобы всех лакеев согнали в одну комнату, потом приказал вызвать отряд полиции, чтобы отправились прочесывать улицы.
От этого Элейн стало не по себе. Выходит, ей повезло, что она сумела улизнуть. В тишине ночных улиц было трудно поверить, что сейчас где-то десятки людей искали ее.
– Наверное, я должна еще раз поблагодарить тебя, что спас меня от тех полицейских… – проговорила Элейн.
Она спиной почувствовала приятные вибрации: Оддин смеялся.
– Прошу, не делай этого лишь из чувства долга! – иронично отозвался он. – Если считаешь, что легко справились бы со взводом солдат, не стану разубеждать. В конце концов, мне ни разу не удалось тебя переспорить.
Элейн задумалась. Чуть обернувшись, она попыталась заглянуть Оддину в лицо.
– Ты кажешься безмятежным.
– Такие черты лица, – беззлобно ответил он.
– Я только что бросила тень позора на всю вашу семью. Твой брат гоняется за мной по всему Нортастеру.
Мой отец…
– Отношения с людьми я строю на собственных наблюдениях и чувствах, – твердо заявил Оддин. – Меня не волнуют ни отцы, ни братья.
– Да, но… Ты даже не спросил, почему я это сделала.
– Элейн. – На этот раз в его голосе не было улыбки. – Я же сказал, что узнал твою историю. Клан Мун отказался подписать присягу, за что был жестоко наказан. Никто не выжил в целой деревне – очевидно, кроме тебя. Отрядом руководил Ковин. Твое желание отомстить мне понятно.
