Всю мою стражу Оддину не одолеть.
Элейн мысленно похвалила карты и себя за правильный выбор.
– Не думаю, что господин Оддин Торэм стал бы вступать из-за меня в бой. Мы едва знакомы. – Она скромно опустила голову.
Ковин лишь фыркнул, будто был совершенно уверен, что она лгала.
– Однако, – продолжил он, бросив на нее холодный взгляд, – ты нелестно отзывалась обо мне, находясь в моем собственном доме…
– Я п-прошу прощения. – Слова дались с большим трудом: было трудно извиняться перед убийцей семьи даже ради возможности отомстить.
– Тебе не дозволяется есть сегодня и завтра.
Слова были произнесены самым обыденным тоном, и Элейн сперва решила, что ослышалась или не так поняла.
– Что? – выдохнула она. Но Ковин не ответил, сосредоточив внимание на пергаменте, который читал.
Элейн так и не дождалась ответа, поэтому, прочистив горло и пробормотав «мой господин», развернулась, чтобы уйти. В спину ей раздалось:
– С тобой что-то не так, прачка.
Она обернулась. Ковин с подозрением глядел на нее, его нижние веки дрогнули, сделав прищур колючих глаз особенно хищным.
– Когда выясню, что именно… – продолжил он, заставляя ее внутренне сжаться, – скажем так, надейся, что я ошибаюсь.
Его уверенность в собственной вседозволенности вызывала в ней почти неконтролируемую ярость. Но вместе с тем Элейн сковывал необъяснимый страх. Она верила, что он говорил серьезно.
Проглотив все злые слова, рвавшиеся с языка, она кротко ответила:
– Я всего лишь прачка, мой господин, хоть немного и несдержанная.
Но если ваши подозрения позволяют мне работать и жить здесь, так тому и быть. Ищите во мне дурное.
Он ленивым жестом позволил ей идти, и она поспешила прочь.
Меньше чем через час и Робо, и Мари знали, что еда Элейн не полагалась. Неуверенная, распространялся ли запрет только на кухню хозяина дома, или на таверны в округе тоже, вечером она скрылась в своей комнате без ужина. Пока что сердить хозяина было рано.
Тем временем дом готовился к балу.
В имении Ковина должен был пройти званый ужин с танцами, на который ждали самого короля Болтайна. Приготовления шли уже несколько недель, но в последние дни суеты было особенно много.
Впрочем, Элейн это почти не касалось. День шел за днем, работы было много, отчего возникал вопрос: как раньше здесь работали только Каталина и Марта? И все же, несмотря на тяжелый труд, Элейн удавалось находить силы и время на то, чтобы поболтать с обитателями дома.
