Молчала всю дорогу до дома, молчала когда мы в кромешной тьме и не произнося ни слова вошли в дом, и так же молча зашла в комнату. Дава чувствовал неладное и тоже молчал.
- Как прошёл твой день?
В моем голосе не прозвучало ни единой эмоции, сколько бы я не старалась звучать нежно. Не получилось. Можно же иногда быть просто женщиной, напуганной и обиженной, а не претендовать на статус матери года?
Давид странно посмотрел на меня, а потом пожал плечами так, будто мой вопрос его нисколько не расстроил.
- Все хорошо мам.
- Ну и отлично.
Мне следовало расспросить у него о том, как продвигался проект по окружающему миру, с кем он стоял в паре в столовую и что нового он делал на футболе. Можно было расспросить про Лешу, предложить пригласить его к нам домой или дать Давиду возможность рассказать мне про стрельбу. Об этом сын мог говорить часами. А я могла часами слушать. В конце концов стоило бы узнать, гулял ли он с Гердой. Выучил ту новую команду, про которую читал. Может быть стоит в следующем году, на новом месте тоже завести кого-то?"
"Я знала, что дети привязываются к домашним животным, хотя эту лоснящуюся собаку сложно было назвать ласковой и отзывчивой.
Она признала сына, иногда позволяла Захару кормить ее, а меня, видимо как прямую угрозу своей персоне, по прежнему не переносила на дух. Лишь изредка она подходила и утыкалась своим холодным носом в мою ладонь, потом скалилась и больно прикусывает пальцы.
Да, Даве нужен друг, когда мы уедем. Если… нет, все-таки когда… мне стоит быстрее смирится с этой мыслью иначе отношение Захара ко мне и эта непрошенная, нагловатая, незамысловатая нежность и напор просто сведут с ума.
- Мам, ты будешь читать? - Давид осуждающе посмотрел на телефон у меня в руке. Даже с самым низким уровнем яркости он все равно раздражал своим светом.
- Прости, малыш. Хочу глянуть новости, засыпай, а я пока посижу в зале.
Половицы скрипели под босыми ногами, когда я кралась в сторону большой комнаты. Первым делом я осмотрелась - Захара здесь не было. Судя по нездоровой тишине в доме, он либо спал, либо уехал в свой дурацкий лес.
И пусть.
Пусть едет куда подальше и не появляется больше в нашей с Давидом жизни!
Всхлипнув, я посильнее укуталась в плед и, подобрав ноги под себя, уткнулась в телефон.
Диван здесь такой мягкий, что я уже плыву. Барахтаюсь как в детстве, когда папа учил меня плавать. Неловко и смешно загребая воду вокруг себя, разводя руки, сгибая ноги. Тело сводит не то от холода, не то от опаляющего кипятка.
