Когда меня спрашивали, рассказывала про астму сына и что прошлый климат не подошел. Как правило этого хватало чтобы удовлетворить любопытство. У всех. Но не Захара.
- Я давно не видел, чтобы Давид брал с собой спейсер. Наверное, наша природа ему подошла больше всего и вы с сыном сможете тут задержаться.
- Что?
Мысли рассыпались большими неровными бусинами, каждая из которых перетягивала на себя внимание и не давала мне сконцентрироваться. Захар что-то говорил, о чем-то спрашивал, но я не слышала его. Только голос ведущего ютуб программы, который рассказывал о смерти Любы.
Так буднично, так сухо, будто озвучивал список покупок в магазин.
- Говорю, будет здорово, если вы здесь обоснуетесь. Кажется, город вас принял.
- Кажется…
- Лиля, тебе не хорошо?
- Что?
- Говорю, - Захар нахмурился и сделал шаг в мою сторону, - тебе плохо?
- Да, - я инстинктивно отступила назад, - немного закружилась голова. На кухне было душно, вот и… нужно немного подышать, хорошо? Ты предупредишь Давида, что я скоро вернусь, не хочу, чтобы сын волновался.
И не дожидаясь ответа я повернула в сторону.
Наш дом стоял у самой кромки поселка, который Захар гордо именовал городом. После Москвы я даже Армавир воспринимала как деревню, а сейчас живу в ПГТ с населением в пару тысяч человек. С несколькими магазинами, одной школой, одним домом культуры и нулевой преступностью. И вздрагиваю при каждом шорохе потому что боюсь.
Боже, как же я боюсь!
Я иду прямо к лесу, просто потому что не хочу возвращаться в центр и встречаться с кем-то из знакомых.
Не сейчас.
В лесу холодный влажный воздух, каждый вдох наполняет легкие кислородом, дышу я жадно, часто и уже через несколько минут у меня начинает кружиться голова.
Не то от вкусного как безе воздуха. Не то от стресса.
Ноги утопают в мягком мху, иногда ступни колят еловые иголки. Я надела неподходящую для леса обувь, у Захара вот есть специальные сапоги, но кто знал, что они мне понадобятся.
Сильнее кутаюсь в свою кофту, она совсем не греет, но мне важно, чтобы кожу прикрывала какая-то ткань, так я чувствую себя немного спокойнее.
Как в коконе. Как в броне."
"В отличие от кожи свое воображение спасти не могу. Деревья вырастают передо мной частоколом, их становится больше, стоят они все теснее. За кронами почти не видна неба, а остатки вечернего зарева лишь отбрасывают жуткие тени, которые отбрасывают ветви. Я шла прямо, не смотря по сторонам, стараясь сконцентрироваться на том, что под ногами. Получалось плохо.
