Веса их вообще не чувствую, словно они питаются одним воздухом. Ладно, с этим тоже решим. Забью морозилку мясом, заставлю Лилю готовить его каждый день. Ну а пока… пока что мы на улице и я несу их продать от сторожки, в сторону своей машины. Не до нее самой, но на приличное место, к старому дереву с толстым стволом. Давид опирается на него и мгновенно ноги перестают его держать. Садится.
Лилю сам сажаю на мокрую землю, но делать нечего. Она слабо улыбается. У нее шок, скорее всего от боли. На открытых участках кожи синяки.
Какие травмы внутри сказать сложно. Ей надо в больницу, Даве тоже надо.
- Я не знаю… он ногами ее… и потом я в него… - он бредил.
Мальчик стал поднимать руки, но я быстро перехватил их и опустил. Револьвер выпал у него где-то по пути из дома, в нескольких метрах от нас.
- Эй, посмотри на меня. Ты чего? Не было ничего такого. Понял меня? Ты не сделал ничего плохого, ты молодец, правильно поступил, что позвонил мне, Давид. - Я взял его лицо руками и повернул к себе, заглянул в глаза и поймал взгляд.
Слишком много горечи для девятилетнего пацана. Слишком много боли для этого возраста. - Ты ничего не сделал. Испугался - да, вступился за мать, и позвонил мне. Я успел. Слышишь меня? Слышишь?! Это я сделал. Это был я и я успел!
Давид даже не моргал, не кивал, не дышал. Он впитывал слова, чтобы создать свою новую установку и жить с ней. Ему не нужны другие воспоминания.
- Останься с мамой, я там… закончу."
"И я закончил. Все прошло быстро. Пришлось разрядить револьвер Тиграна в ноль и устроить небольшое фаер-шоу, лишиться сторожки.
Но это ничего, построю новую. И сторожку и жизнь.
В больнице Лилю осмотрели и наложили несколько швов. Накачали обезболивающими и антибиотиками, чтобы она не получила заражение крови от соприкосновения открытых ран с грязью. Синяки и гематомы, но серьезного повреждения внутренним органам Тигран нанести не смог, к счастью. Давида также осмотрели и отправили на беседу с психологом и социальным работником.
Через три часа Лиля приходит в себя.
Она не сразу, но понимает, что в больнице. Фокусирует взгляд на мне, ищет глазами сына и когда находит мирно спящего на небольшой кушетке в другой части палаты, наконец-то выдыхает.
- Что произошло? - шепчет еле слышно.
- Все закончилось.
Качает головой, как будто не верит. Понимаю, что в это сложно поверить. Снова.
- Ты вынес нас и ушел. Где теперь…
- Его больше нет, любимая.
В ее глазах медленно-медленно зажигается свет надежды и тут же гаснет.
