- Лиль, ну зачем, - произнес я, еще не догадываясь, что ждет меня впереди.
Хрип. Страшный, раздирающий душу хрип. Я кинулся на звук и увидел лежащую на боку Герду. Она дрожала всем телом и закатывала глаза, но даже не смотря на страшную рану, моя девочка слабо, еле отчетливо дернула хвостом, когда узнала своего хозяина.
- Тише, маленькая, тише.
Я стянул с себя куртку и белую толстовку и, скрутив ее в тугой жгут, заткнул порванный пулей бок. В Герду стреляли, но кто?!
- Тише… - Она медленно закрыла глаза и как-то особенно тяжело выдохнула.
– Тише, я здесь.
На светлой ткани медленно расползалось буро малиновое пятно. Оно пугало меня даже больше хрипов Герды.
Свободной рукой я набрал номер нашего ветеринара. Военный врач в отставке, выйдя на пенсию, он решил кардинально поменять свою жизнь и переехал в наш поселок, чем просто спас всех жителей. Сначала их самих одним своим появлением, а потом их животин.
- Герда, маленькая, сейчас дядя Миша ответит на звонок и все будет хорошо, - казалось необходимым озвучивать все свои слова.
Моя девочка еле вела ухом, когда я говорил с ней. Больше она глаз не открывала, а дыхание ее стало быстрым, поверхностным.
Гудок. Второй. Пятый.
Ну же, дядя Миша. Просто ответь на телефон. Я знаю, что ты занят, но сейчас мне чертовски нужно чудо.
И когда я был готов орать в трубку от отчаяния и страха, то, наконец, услышал сонный голос:
«У аппарата».
- Дядь Миш, в Герду стреляли. Не знаю когда. Не знаю как, да, я в своем уме. Она дышит, но очень слабая.
– Оглядываясь по сторонам я, наконец, заметил все, что скрывалось ранее. Скинутая на пол лампа, следы борьбы, пятна крови на стене и полу. Это не была кровь моей собаки. И не собака оставила за собой вот этот отпечаток руки на двери. Большой руки, мужской. – Что? Алло, не слышу! – В телефоне раздавались помехи, через которые едва пробивался взволнованный голос. – Привезти? Нет, дядя Миша, не могу. Вам нужно забрать Герду отсюда, да я серьезно. Нет, не шучу. Она на втором этаже перед моей спальней, дверь в дом я оставлю открытой.
Я думаю, нужно взять носилки и кого-то в помощь.
На этом старый приятель грязно выругался и бросил трубку, чтобы не тратить время на треп с таким предателем и подлецом как я. Бросить друга умирать в одиночестве, что может быть хуже? Только не успеть спасти любимую женщину.
- Герда, милая, - наклонившись, я поцеловал ее в горячий сухой нос, - прости, девочка. Но я должен помочь Лиле и Давиду. Я должен их найти.
