Потом стало тихо. Иногда постанывал Лескин. День был облачный, сухой.
— Не сердитесь на него, Слава. — Таня сидела рядом с Павлышом, обхватив коленки руками. Павлыш поднял кисть Лескина, проверяя пульс. — Он думает, что защищал вас.
— Я не сержусь.
— А яйцо дракона разбилось.
— Я и не заметил. А как сурчонок?
— Остался в кабине. И не знает, что все случилось из-за него.
Ветер перебежал через реку, взрябил воду.
— Знаете, Таня, — проговорил Павлыш, — может быть, скоро наша станция будет стоять здесь.
— На берегу? Хорошо бы. — Таня совсем не удивилась.
— Вам нравится?
— Вода рядом, купаться можно. Летом жарко будет. А почему?
— Я расскажу небольшую детективную историю. Ведь каждый детектив должен кончаться сольным выступлением сыщика, который сознается в своих заблуждениях и делится прозрениями, приведшими к выводу, кто же подсыпал яд в любимую чашку старой графини.
— Рассказывайте, сыщик, — сказала Татьяна. Она устала, беспокоилась за Лескина и поддерживала игру без обычного энтузиазма.
— Что я застал, прибыв на станцию? — продолжал Павлыш. — Драконов, которые нападают на людей. И затравленную экспедицию.
— Это преувеличение.
— Разумеется. Вся литература строится на преувеличениях. А какие были версии? Что на планете живут троглодиты и драконы приняли нас за них. Вряд ли. Уровень эволюции не тот. Вторая версия твоя: прилетали сюда когда-то пришельцы и разозлили драконов, у которых хорошая память.
— Я понимаю, это так, чепуха, а не версия.
— Эта версия не хуже любой другой. В конце концов все сводится к двум вариантам: либо мы помешали драконам, либо они нас за кого-то принимают. Мне повезло. В день, когда я приехал, вы поймали дракона. Я его исследовал. И что же обнаруживается? Метаболизм драконов не позволяет им питаться людьми. Больше того, тут же я узнаю, что комары, которые с ожесточением нападают на людей, также не могут пить нашу кровь. Они от нее погибают. Получается все равно как если бы люди собирали только поганки и нарочно питались ими, умирая в мучениях.
И главное, те и другие буйствуют лишь в районе нашего холма. В лесу их уже нет.
— И тогда появилась новая версия."
"— Конечно. Назовем ее версией трагической ошибки. Мы заняли их дом, не заметив этого. Комары летят на тепло — тепло сурков. Откуда им знать, что наше — это не то тепло? А драконы принимают нас за других, за свою обычную добычу.
