Вот же с-собака!
Дарен улыбнулся так светло и ласково, когда очутился на руках Ратмира. И обвил его шею своими руками, не собираясь отпускать. Дарену мало перепадало ласки, хотя он очень любил и сидеть на коленях у мамы, и слушать всякие интересные истории про разбойников от папы. Он хорошо рассказывал сказки про разбойников, но только когда Златы не было рядом! Это был их секрет.
– Клык идет, ура, ура! – запрыгал Дарен на руках у Ратмира, мигом забыв свой страх. – А можно он в доме останется? И спать со мной будет? А то у меня кошмары часто бывают, и я хочу обнимать кого-то теплого, когда плачу!
Дарен со стыдом снова умолк.
Вечно он разболтается на радостях, когда приласкают. Лучше молчать, и тогда никто не придерется, что не то сказал. Не обидит никто.
– А ты знаешь сказки про разбойников? – вдруг спросил Дарен, серьезно посмотрев в темные, карие глаза Ратмира. – Па… Велес часто мне рассказывал тайком от мамы сказки про разбойников. Было интересно! Я когда выросту, тоже в лес от всех жить уйду и разбойником стану!
– Не нужно, малыш, – Ратмир вдруг вздрогнул, слишком близко к сердцу приняв эти слова.
– Лучше на охоту поедем, в домике лесном поживем, вдвоем только… ну, и со зверюгой этой! Если захочешь. А Велес и сам разбойник, нехороший он человек.
Ратмир поджал губы, а лицо побледнело на тон. Если бы не мальчишка, не было бы Велеса уже на свете. И в этом он уверялся все больше. Например, когда слышал про кошмары Дарена.
Правда, перспектива собаки в постели Ратмиру не нравилась! Нужно хоть слугам сказать, чтобы искупали Клыка, как следует.
А лучше бы… самому сидеть рядом, ночей не спать, глаз не смыкать, лишь бы от снов плохих защищать своего мальчика. Доказывать ему раз за разом, что худшее позади.
Клык был другого мнения. Он радостно ворвался в дом, вертясь под ногами, как оглашенный. Ратмир через него чуть не споткнулся, недоумевая, где охотничья выправка! Дарен его словно в щенка превратил! Но сейчас Ратмира интересовало другое. Та комната, которую хотел показать сыну.
Которая была заперта с того дня, как потерял свою семью."
"Дарен очень чутко воспринимал чужие слова. Чужие эмоции. Чужое недовольство, сразу воспринимая все на себя. Он застыл просто от злого тона и холодного взгляда, устремленного куда-то в сторону, мимо него. И сразу всхлипнул, спрятал голову на плече.
– Не ругайся, пожалуйста! – проговорил Дарен испуганно, чуть запинаясь.
Обычно он о таком не просил, ни отец, ни мать никогда не слушали его в этом.
