Всего однажды она сама, без его просьбы, назвала Рейнло по имени. Имя слетело у нее с языка, когда она подумала, что убила маркиза. Но теперь в сломленной, оглушенной горем женщине, рыдавшей у Рейнло на груди, трудно было узнать воинственную жрицу добродетели, огревшую его кочергой. От того ангела мести осталась разве что внутренняя сила. Даже теперь, когда Антония, горько плача, лежала в объятиях Рейнло, в ней чувствовалась неустрашимость. Должно быть, с того дня как заболела Касси, Антония не позволяла себе дать волю слезам.
Горячая влага обожгла кожу Николаса. Поддавшись внезапному порыву, он обхватил ладонями голову Антонии, крепко прижимая ее к себе. Губы его сами собой зашептали глупые слова утешения.
Он не знал, как помочь ей и смогут ли его слова пробиться сквозь туман ее печали. Антония горько, безутешно рыдала, прильнув к нему, отчего Рейнло переполняло желание кого-нибудь поколотить.
Наконец она затихла.
Рейнло нравился непокорный, мятежный нрав Антонии, ее живой острый ум, но баюкая ее в своих объятиях, чувствуя, как ее настороженность сменяется доверием, он испытал ни с чем не сравнимую радость.
Рейнло знал, что никому нельзя верить и Антония, подобно большинству людей, когда-нибудь предаст его или разочарует, заставив усомниться в ее искренности. Однако сейчас он не мог не поддаться этому чувству. Слишком велик был соблазн.
Антония была высокой женщиной, полной сил, не чахлым немощным созданием, но теперь она казалась хрупкой и уязвимой. Рейнло крепче обнял ее, говоря себе, что желание защитить слабого еще ничего не значит.
И все же заверения эти показались ему насквозь фальшивыми.
Он прижался щекой к растрепанным волосам Антонии. Удивительно, но она не пыталась высвободиться. А ведь хорошо знала, с кем имеет дело. Знала с самого начала. Лишь неожиданное несчастье и мучительная тревога за Касси заставили ее забыть об осторожности.
«Воспользуйся этим», — нашептывал коварный голос.
«В следующий раз», — пообещал Рейнло, не понимая, что его останавливает.
Уж никак не забота об Антонии.
Маркиз Рейнло привык заботиться только о себе. Если ему чего-нибудь хотелось, он, не задумываясь, брал желаемое.
И все же он держал в объятиях мисс Смит, не пытаясь овладеть ею. Он обнимал ее, желая утешить, только и всего.
Антония села, и Рейнло неохотно разжал объятия. Трясущимися руками она вытерла щеки:
— Спасибо. Вы так добры.
Рейнло отпрянул. Глаза его гневно сверкнули.
— Я вовсе не добр.
— И все же сегодня вы были ко мне добры.
