Повернув голову, Рейнло уткнулся подбородком в мягкий узел волос Антонии. Он никогда не прикасался к женщине, желая лишь утешить ее. Если не считать Элоизы, но тогда он был еще мальчишкой.
— Вы плачете? — прошептал он после долгого, на удивление мирного молчания.
— Нет, — произнесла Антония сдавленным голосом, пряча лицо на груди маркиза.
Она робко обняла Рейнло за талию, словно боясь, что он отстранится.
Как будто он был на это способен.
Рейнло никогда не трогали женские слезы. Слишком много слез ему довелось увидеть на своем веку.
Достаточно вспомнить его матушку, которая любила прибегать к этому оружию и пользовалась им весьма умело. Признаться, в искусстве заливаться слезами мать Рейнло превосходила всех знакомых ему женщин — а маркиз встречал истинных мастериц.
Бессильные слезы Антонии пробудили в нем желание что-нибудь сокрушить, разгромить. Он попытался обратиться в циника и напомнил себе, что, прежде чем расстаться с Антонией навсегда, он хотел заставить ее плакать от горя. Однако отказался от этого плана.
Рейнло мягко взял Антонию за подбородок, заставляя поднять голову. Она неохотно подчинилась.
— А кто теперь лжет?
— Это… просто усталость, — дрожащим голосом произнесла она. — Все хорошо. Правда.
Эта непостижимая женщина продолжала бороться. Рейнло почувствовал к ней невольное уважение. И все же мисс Смит должна была понять, что силы ее на исходе.
Тревога сжала сердце Рейнло. Изможденная, осунувшаяся, Антония казалась невесомой. На ее бледном, влажном от слез лице застыла страдальческая маска.
— Я вижу. — Рейнло нахмурился. — Касси действительно так серьезно больна?
— Да.
Она вытерла щеки, но из глаз ее снова хлынули слезы.
Рейнло не собирался жалеть мисс Демарест. Она оставалась для него чужой, хоть он и задумал затащить ее в постель. Рейнло понимал: если Касси перестанет быть для него всего лишь орудием мести, его решимость посчитаться с негодяем Демарестом может поколебаться.
Но искреннее горе Антонии невольно тронуло его. Он не стал рассыпаться в банальностях, уверяя, что Касси молода и полна сил, а потому справится с болезнью.
Антония была слишком умна, чтобы верить в подобную чушь.
— Мне очень жаль.
— Я помогу ей преодолеть болезнь. Я смогу. — Руки Антонии сжались в кулаки. — Она не умрет.
Рейнло не ошибся: мисс Смит отважно боролась за тех, кого любила.
Каково это, когда женщина вроде Антонии готова на все ради тебя? Рейнло с горечью подумал, что ему никогда этого не узнать.
