— Уходите, — тихо произнес Рейнло.
— Рейнло…
Антония прислонилась спиной к дереву.
Голос ее дрожал, к глазам подступили слезы.
Казалось, плечи Рейнло окаменели. Он так и не повернулся.
— Ради всего святого, воспользуйтесь счастливым случаем и бегите.
В голосе маркиза слышалась ярость: казалось, он на пределе сил и вот-вот сорвется.
Смущенная, испуганная, обессиленная от неутоленного 5желания, Антония с трудом поднялась на ноги. Колени у нее подгибались. Голова кружилась. Спутанные волосы рассыпались по плечам.
Оглядев себя, она в ужасе закусила губу. Ее шейный платок исчез, жакет распахнулся. Половины пуговиц не хватало. Измятая юбка висела мешком.
Увидев ее, любой поймет, чем она занималась. Да еще вообразит то, чего не было. Антония сама не могла поверить, что Рейнло не зашел дальше. Боже, как глупо, как безрассудно она себя вела! Ее спасло лишь чудо.
Прерывисто вздохнув, Антония подобрала с земли шляпу пошатываясь направилась к лошади. Потом с трудом взобралась в седло. Рейнло не повернулся, не удостоил ее даже взглядом.
Невнятным возгласом она послала лошадь в галоп и скрылась среди деревьев.
Глава 9
Рейнло все сидел в мрачном оцепенении. Лишь когда гулкий стук лошадиных копыт затих вдали, он уронил голову на руки и хрипло застонал."
"«Чертов глупец, проклятый недоумок!»
Его переполняло отвращение к себе.
Да что с ним такое, черт возьми?
Он задумал соблазнить Антонию Смит и приложил к тому немало усилий. Подкупил слуг. Взобрался на проклятое вишневое дерево, чтобы захватить компаньонку врасплох.
Мужественно выдержал удар кочергой. Отправился за своей добычей в Суррей.
При помощи хитрости и коварства он заманил мисс Смит в уединенное место. Страстные поцелуи сделали свое дело — Антония стала мягкой как воск в его руках. Победа была уже близка. Обладание компаньонкой — мимолетное, но незабываемое удовольствие — помогло бы ему добиться заветной цели — уничтожить девчонку Демарест.
Нехитрый план, ничего сложного.
А потом мисс Смит посмотрела на него своими ясными голубыми глазами и попросила ее отпустить.
И вот дьявольщина. Он вдруг вообразил себя чертовым сэром Галахадом, рыцарем Круглого стола.
Рейнло не испытывал жалости к женщинам. Те, что ложились в его постель, страстно желали принадлежать ему, хоть потом и раскаивались в своем безрассудстве.
И все же Рейнло пожалел Антонию Смит. Впрочем, «жалость» не совсем подходящее слово, чтобы описать чувство, от которого горло его сдавило спазмом.
