Быть может, его терзал гнев? Или разочарование?
На губах Элоизы вновь мелькнула улыбка. И снова Антония восхитилась красотой этой женщины.
— Если вы задержитесь в наших краях, я с радостью покажу вам завтра нашу ферму. Мне удалось добиться кое-каких успехов. Думаю, вам будет интересно взглянуть.
Николас шумно вздохнул, и Антония испуганно замерла, ожидая его ответа. Она знала, что никогда не простит себе, если эта встреча закончится отчуждением между братом и сестрой. Николасу необходимо было освободиться от чувства вины за несчастную судьбу Элоизы.
Наконец Николас заговорил. Уверенно, с теплотой.
— Мне очень хотелось бы прийти.
Антония облегченно перевела дыхание. Похоже, все складывалось благополучно.
Элоиза кивнула, словно торжествуя победу.
— Что, если, скажем, завтра в десять? Вы могли бы послушать мессу, а в полдень разделить с нами скромную трапезу.
Когда обветшалая, покрытая пылью карета выехала из монастырских ворот, Николас все еще хранил молчание. Антония не прерывала его размышления.
Нелегко встретиться с любимой сестрой после двадцати лет разлуки. Но еще труднее примириться с реальностью, узнав, что долгие годы ты пребывал в заблуждении.
Лишь когда монастырь остался далеко позади, Николас прерывисто вздохнул и повернулся к жене. Притянув Антонию к себе, он сдавил ее в объятиях с отчаянием, от которого сердце ее мучительно сжалось. Она закрыла глаза, обвив руками талию мужа. Любовь и желание исцелить раны Николаса переполняли ее.
Несколько миль супруги проехали в молчании, не размыкая объятий.
Понемногу напряжение отпустило Рейнло, сотрясавшая его дрожь унялась. Антония крепче обняла мужа, зная, что в ее беззаветной любви он черпает силы.
Наконец губы Николаса приникли к ее шее. По телу Антонии пробежала жаркая волна дрожи.
— Я хочу тебя.
Тихий хрипловатый шепот мужа заставил ее сердце бешено заколотиться.
Антония неохотно отстранилась, удерживая Николаса в кольце своих рук. В старом экипаже, нанятом в Клифдене, царил полумрак, но Антонии хватило света, чтобы разглядеть неприкрытое вожделение на лице мужа.
За последние полгода она научилась узнавать это выражение.
Губы ее изогнулись в лукавой усмешке.
— Когда мы вернемся…
Глаза Николаса жадно блеснули, выдавая страсть.
— Нет. Я хочу прямо сейчас.
В его голосе слышались безжалостность и решимость. Волнующее предвкушение охватило Антонию.
— Но мы в карете.
Николас озорно усмехнулся.
— Я еще ни разу не пытался соблазнить тебя в карете.
Антония смущенно покраснела.
