— Нынче утром ты прекрасно выглядишь, моя дорогая.
Антония закусила губу, сдерживая горький смешок. Выглядела она ужасно.
На ее бледном изможденном лице читались следы бессонницы и тревоги. Утром, мельком взглянув в зеркало, она увидела тусклые, затуманенные печалью глаза. Вдобавок в висках пульсировала боль, словно голову сдавили тисками.
Антония и Демарест опустились в кресла. Хотя Антония сама просила кузена о встрече, она не решилась первой заговорить о предложении. Никогда прежде в беседах с Годфри она не испытывала неловкости, но теперь не знала, как прервать гнетущее молчание.
Антония надеялась, что в будущем ей не придется тяготиться обществом кузена. Хотя, конечно, став его женой, большую часть времени она управляла бы поместьем в Сомерсете одна, чем она и занималась последние десять лет.
По иронии судьбы человек, за которого она собиралась выйти замуж, во многом походил на ее первого возлюбленного. Как и Джонни, Демарест не был воплощением зла и порока. Слабый и самовлюбленный, он предпочитал не задумываться о последствиях своих поступков.
Возможно, Демарест заслуживал ее презрения, но не ненависти. Он был всего лишь избалованным ребенком, совсем как Джонни.
— Ты обдумала мое предложение? — прервал наконец молчание Годфри.
Антония сложила руки на коленях и опустила глаза. Как ни странно, пальцы ее не дрожали. Антония знала, как обошелся Демарест с Элоизой, и все же сделала свой выбор. Единственно возможный выбор. Отныне ей предстояло жить с этим.
— Конечно.
Должно быть, Годфри почувствовал ее нерешительность, Потому что голос его стал мягче, проникновеннее.
С той же мягкостью кузен заговорил с ней, обнаружив ее на корабле, плывущем из Франции. Антония тотчас вспомнила, сколь многим обязана Демаресту, каким бы великим грешником тот ни был.
— Я понимаю, что мое предложение не назовешь романтичным.
Антония улыбнулась, стараясь не встречаться глазами с Годфри.
— Мы с тобой уже не в том возрасте, чтобы увлекаться романтикой."
"И в то же мгновение ее захлестнула волна воспоминаний об упоительной ночи в объятиях Рейнло, словно предательница память вздумала ее наказать.
Силясь прогнать непрошеные видения в небытие, где им и надлежало оставаться, Антония испустила прерывистый вздох, похожий на рыдание. Ледяная броня ее спокойствия дала трещину. Оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть. Иного выхода не было.
Она почувствовала на себе изучающий взгляд Демареста.
— Так ты приняла решение?
Антония так сильно сцепила руки, что пальцы побелели.
