Рейнло не привык обуздывать чувственные порывы и все же подавил стремление овладеть Антонией.
Хотя искушение было чертовски сильным.
Он лишь крепче обнял ее, всматриваясь невидящим взором в полумрак спальни. Его припухшие веки горели от недостатка сна, по телу разливалась приятная усталость.
После признания Антонии Николас вновь овладел ею. В их страстном слиянии огненные мгновения перетекали в часы, чувства тонули в раскаленной лаве обладания. Минувшая ночь раскрыла немало тайн. Рейнло воображал, что в этом великом плавании по океану страсти он капитан, вставший у штурвала.
Но Антония владела ключами, открывающими двери в незнакомые удивительные миры. Отбросив сдержанность, она всецело отдалась чувствам. А Николас, уже не владея собой, в минуту наивысшего блаженства вновь забыл об осторожности. Казалось, его тело желало утвердить свое владычество над этой женщиной.
Но даже проклиная себя за беспечность, которая грозила обернуться рождением ребенка, разве мог он сожалеть о пережитом восторге? С Антонией он испытал невиданное, ошеломляющее наслаждение.
Безумное наслаждение…
Он разомкнул объятия — потрясенный, переполненный пережитым чувством и вместе с тем опустошенный до дна. А потом, хотя отпущенное им время было так драгоценно, погрузился в короткий сон без сновидений. Ни одна любовница не дарила ему подобного блаженства. Ни одна другая женщина не подводила его к краю бездны. Ни одной его спутнице еще не удавалось расколоть твердую скорлупу, в которую Рейнло заключил свои чувства.
Перед Антонией он был беззащитен. И не только в мгновения страсти. Это открытие оказалось самым пугающим.
Антония слегка шевельнула рукой, скользнув пальцами по его обнаженному животу. От прикосновения ее шелковистой кожи Николаса обдало волной жара. Ему хотелось разбудить Антонию и вновь слиться с ней воедино. Когда она сказала, что может остаться до утра, Рейнло решил, что речь идет о темных предрассветных часах. Представив, как Антония тайком выбирается из его дома, чтобы незаметно проскользнуть в особняк негодяя Демареста, Николас почувствовал, как к горлу подступила тошнота.
Багровея от ярости, он задумался, не заигрывал ли с Антонией этот мерзавец. Демарест всегда отличался неуемными аппетитами и, разумеется, давным-давно разглядел яркую красоту кузины. Должно быть, он решил, что ради мимолетной интрижки не стоит лишать Кассандру верной, надежной компаньонки.
