Она будет тосковать по его поцелуям, с грустью вспоминая его прикосновения, его голос, шутки, смех. И обжигающий жар его тела.
Без Николаса до конца своих дней она будет чувствовать себя опустошенной.
Именно его Антония ждала всю свою жизнь.
Обвив руками шею Николаса, она страстно поцеловала его. Когда чуть позже они с усилием оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.
— Заставь меня забыть обо всем, кроме тебя, — прошептала Антония, почти касаясь губами губ Николаса.
Казалось, ее теплое дыхание — продолжение поцелуя.
Она закрыла глаза, отдаваясь во власть страсти. Ее переполняло чувство более сильное, чем желание. Чувство, похожее на нерасторжимую связь истинной любви.
— Обещаю, — сказал Николас и сорвал с нее простыню.
Глава 22
Рейнло очнулся от чуткого полусна. Свечи на ночном стоке почти догорели, казалось, комната настороженно затихла в ожидании, но сквозь дрему Николас уловил какой-то звук.
Он узнал сладкую трель соловья, поющего в саду. Наступил новый день."
"Рейнло лежал на спине, а у него под боком свернулась Антония.
Ее шелковистые волосы щекотали ему грудь, тонкая рука покоилась у него на животе. Николас крепче прижал Антонию к себе, он не хотел выпускать ее из объятий даже во сне.
Хотя эту комнату и эту постель он никогда прежде не делил ни с одной женщиной, Рейнло необычайно ясно сознавал, где он и с кем.
Антония… Милая, милая Антония.
Его прекрасная девочка. В прошлом ей пришлось немало выстрадать. Николас ощутил щемящую боль в груди при мысли о том, как жестоко поплатилась она за страстность, которой так щедро наделила ее природа.
Слушая ее рассказ, он едва сдерживал ярость. Ему хотелось выпустить кишки Бентону, отстегать хлыстом косного деспотичного отца Антонии и вышибить дух из ее братца. Он не задумываясь пожертвовал бы всем, чтобы защитить ее, заслонить собой, избавить от боли.
Николасу уже приходилось испытывать это мучительное ощущение собственной беспомощности. Та же бессильная ярость терзала его, когда Демарест обесчестил Элоизу.
Горькая правда заключалась в том, что гнев не помог ему спасти сестру. Как все его неистовство не могло спасти Антонию, оказавшуюся в сходном положении. По странной прихоти судьбы женщина, к которой его так страстно влекло, разделила злосчастную участь его любимой сестры.
И словно почувствовав, что Николас думает о ней, Антония тихо вздохнула и теснее прильнула к нему.
Ее сонный лепет разжег в Николасе желание. Его плоть пробудилась, сбросив остатки сна.
