– А почему Куула с ним больше не общается? Почему Дорс с ним не знаком?
– Боги. – Глун пожал плечами. – Вздорные, самовлюбленные, непредсказуемые.
Нет. Я не расстроилась. Черт с ней, с Куулой, главное – у моего друга есть шанс познакомиться с отцом. Пусть Дорс при разговоре делал вид, будто ему все равно, но, зная характер этого парня, уверена – он обрадуется.
– Ну а дальше-то что было? – задала новый вопрос я. – Что было с тобой?
– Ничего особенного. Куула меня простила и даже дала пару уроков обращения с магией Воды.
А спустя два десятка лет мы случайно встретились здесь, в Академии Стихий. Она пришла как мать первокурсника, в человеческом обличии, но не узнать богиню я не мог. Куула тоже меня узнала и попросила присматривать за Дорсом.
– Но ты на Дорса не доносил? – Понимаю, что глупость, но не задать этот вопрос не могла. Просто стукачей никто не любит, и лучше внести ясность сразу.
Собеседник одарил кривой ухмылкой, сказал не без удовольствия:
– Даша, я немногим старше твоего друга.
Неужели думаешь, будто не понимаю, насколько неприятно жить под неусыпным надзором?
Черт!
Конечно, в этот момент следовало думать о Дорсе, но намек на возраст выбил из колеи. Мне чудится, или за мной сейчас не только ухаживают, но и клеят, а?
– Кстати, – вновь заговорил Глун. – По академии ходит очень любопытный слух. Говорят, ты порвала отношения с Кастом, мотивировав это тем, что…
Шпион норрийский замолчал, но блеск его глаз был красноречивее любых слов. И под этим взглядом я вдруг очень четко осознала – тот миллион вопросов, который вертится на языке, подождет.
А еще мне жутко хочется есть. Хуже того – я буквально умираю с голоду! И это мясо, которое почти остыло, и эти удивительные салаты, и соусы…
– Даша? – окликнул Эмиль.
– У Каста жуткое чувство юмора, – пробормотала я. Тут же перетащила на тарелку кусок мяса и задала еще один, последний на сегодня вопрос: – Кстати, а о нем ты знал? В смысле, о том, что рыжий тоже к полубогам относится?
– Нет. Происхождение Каста открылось, когда ты танцевала для Ваула.
Но я, честно говоря, не удивился.
Как оказалась сидящей на коленях у Эмиля, не вспомню даже под пытками, а вот все остальное, кажется, до самой смерти не забуду. Эти медленные, тягучие, чувственные прикосновения… Глубокие и вместе с тем очень осторожные поцелуи… Прерывистое дыхание, тихие стоны и ощущение, что угодила в ловушку, из которой уже не выбраться. Да и стоит ли выбираться?
Эмиль придерживал за талию.
