Сердце тотчас сжалось в комок, кровь в венах застыла, а я вновь не сдержалась и опять зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки увидела вспышку зеленого света. А еще через миг услышала исполненное невероятного торжества:
– Да!
А следом чуть насмешливое:
– И стоило так паниковать? Я же сказал, что сделаю.
Твир, которого я по-прежнему держала на руках, тотчас принялся вырываться. Так что мне пришлось опять открыть глаза, поставить Кузьму на пол и замереть в нерешительности.
Глун выглядел так, словно пробежал марафон, а мне жутко хотелось броситься к нему на шею и расцеловать, но… кто я такая, чтобы позволять себе подобную несдержанность?
В итоге просто вздохнула и прошептала:
– Спасибо.
– Не принимается, – огорошил норриец.
Я порядком опешила, а Эмиль повернулся к зеркальцу, спросил:
– Ну как?
– Кажется, неплохо, – отозвался Зяба, чтобы тут же проявиться в другом, большом зеркале и расплыться в широченной, несколько пугающей улыбке. И добавить: – О! Способность перемещаться тоже восстановилась! Отлично!
Угу.
Это действительно было здорово, но порадоваться за друга я не успела.
– Даша, спрячь эту штуку куда-нибудь, – сказал Глун, кивнув на новое обиталище чешуйчатого монстра. Кузьма тоже без поручения не остался: – Схему в карман убери. Думаю, она еще пригодится.
Мы с твиром проявили верх послушания. Я подхватила зеркальце и отправилась прятать его в косметичку, а Кузьма тотчас ломанулся к ватману и практически сразу исчез в пространственном кармане. Ну а когда указания были выполнены…
– Думаю, на сегодня достаточно, – сказал Эмиль и решительно направился ко мне.
Добавил с особой, предельно строгой интонацией: – Дальше как-нибудь сами. Без нас.
Я не сразу сообразила, что последняя реплика предназначена моим «домашним», и чуть-чуть растерялась, когда Эмиль подошел вплотную и обнял за талию. Зато вертикальную огненную молнию почуяла раньше, чем она вспыхнула, и даже попыталась упереться, но Глун оказался проворней.
Миг, и интерьер сменился – вместо чердака взгляду предстала до боли знакомая гостиная, а ушка коснулся шепот:
– Я требую награды за свои труды.
Вот только дожидаться акта награждения герой не стал. Он сам наклонился и накрыл губы поцелуем. Памятуя прошлый раз, я искренне хотела проявить сдержанность, но… не вышло. Стоило почувствовать жар и настойчивость его губ, голова пошла кругом, а ноги ослабли.
– Трудный день? – поддел синеглазый, едва поцелуй прервался.
– Беспокойная ночь, – вернула шпильку я.
