Однако один-единственный взгляд на норрийца доказал – глюк. Никакой нервозности, лорд фон Глун спокойней танка.
– Да так, – отмахнулась я и тут же направилась к шкафу, сообщив: – Я, с вашего позволения, в душ.
Не хотела, но черт все-таки дернул обернуться, чтобы заметить тень подозрения, застелившую лицо фон Глуна.
– В душ? – с долей удивления переспросил он.
Намек я, разумеется, поняла – для водных процедур несколько рановато. Но говорить о том, что занятие по медитации вылилось в игру, в процессе которой я ужасно вспотела, конечно, не стала.
Просто послала Эмилю сдержанную улыбку и отправилась куда собиралась.
А когда помылась, облачилась в чистое платье с широкой юбкой и вернулась на чердак, застала потрясающую картину – Глун уже не рисовал, а стоял возле зеркала, над расстеленным на полу ватманом, и тихо рычал на Зябу. Тот, в свою очередь, тоже порыкивал, и, прислушавшись, я с некоторым удивлением поняла, что спор этот посвящен схеме. Вернее, как: Глун уверял, что все в порядке и можно пробовать, а Кракозябр артачился и требовал перепроверить еще раз.
Едва меня заметили, спор прекратился. Вернее, он был прерван одной из сторон.
– Так. Хватит, – отчеканил Эмиль. – Где зеркало, в которое тебя переселяем?
На пару минут на чердаке воцарилась тишина, потом послышался голос Кузьмы.
– Во-от.
Маленький «котик» уже не умирал от пережора, а мирно сидел подле нынешней обители Зябы. Он осторожно, словно побаиваясь синеглазого шпиона, подвинул лапкой кругляшок карманного зеркальца, которое лежало здесь же, у тяжелой бронзовой рамы.
– Отлично! – заявил Эмиль и, подхватив зеркальце, отошел на несколько шагов.
Быстрый взгляд на меня, мимолетная улыбка, и новое распоряжение:
– Мелкий, отойди, чтобы не задело.
Твир послушно отскочил, тут же огляделся и бодро посеменил ко мне. А я, наоборот, навстречу устремилась – сложно оставаться в стороне, когда такие дела вокруг.
Уже на ходу схватила «котика» в охапку и обратилась к норрийцу:
– Эмиль, ты уверен?
– Нет! – выпалил призрак.
Сам Эмиль имел совершенно другое мнение…
– Более чем, – сказал он ровно.
Глун был совершенно спокоен, и это подкупало. Но так как на кону стояла жизнь моего друга, я все-таки уточнила:
– Ты серьезно? Просто если с Зябой…
– Все будет хорошо, – с нажимом сказал стихийник.
Он раскрыл складное зеркальце, вгляделся в него и отправился к книжному шкафу. Через полминуты зеркальце снова оказалось на полу, но теперь оно не лежало, а стояло, опираясь на один из учебников.
