При виде невменяемого твира мне, пожалуй, следовало насторожиться или даже испугаться, но страха не было. Вот и голос мой прозвучал ровно:
– Что с Кузьмой?
Эмиль точно слышал, как я вошла, но лишь теперь соизволил оторваться от ватмана и улыбнуться.
– Привет, – тихо сказал Штирлиц поларский. И добавил, выдержав короткую паузу: – Ничего особенного. Просто он немного переоценил свои возможности.
Тут же вспомнилась их утренняя перепалка, и картина окончательно прояснилась.
– Сколько? – с усмешкой спросила я.
– Мно-о-ого… – протянул Эмиль, передразнивая кое-кого. – Очень мно-о-ого.
Я не выдержала, хихикнула, а с пола донесся тихий протестующий писк. Пришлось оставить сумку с учебниками и приблизиться.
– Плохо? – присаживаясь на корточки, поинтересовалась я у твира.
В ответ услышала новый, исполненный страдания писк и укоризненно посмотрела на норрийца.
– Что? – тут же откликнулся Эмиль. – Я не заставлял его объедаться.
– Ты мог разделить его награду на порции.
– Награду? – Глун веселился, но нотки возмущения в голосе все-таки проскользнули. – Это скорее выкуп и предмет шантажа.
Не в силах подобрать слова, я фыркнула и, подхватив обожравшегося «котика» на руки, направилась к дивану. Впрочем, в данный конкретный момент твира было уместнее назвать слоненком. Я чуть не надорвалась, пока донесла болезного.
– И-и-и! – сообщил Кузьма.
– Водички? – участливо вопросила я.
Потом вспомнила о том, что где-то в тумбочке был пакетик с необходимым лекарственным минимумом, который, как и шоколадки, мама втихушку в одну из сумок пихнула.
Но предложить Кузьме таблетку от пережора не успела.
– Даша, успокойся, – пробурчал Кракозябр. – Он симулирует.
Я не поверила. Но Кузьма сам себя выдал! Всего на миг твир перестал страдать, приподнялся и бросил подчеркнуто-укоризненный взгляд на зеркало.
– Вот, значит, как… – протянула я, давясь смешком.
Кузя мигом опрокинулся на спину и издал еще один исполненный горя стон.
– Зараза мелкая, – констатировала я тихо и встала в намерении покинуть ушастого симулянта и заглянуть в ванную.
Но не успела сделать и шага, как услышала:
– А я?
Реплика принадлежала Эмилю, и я немного растерялась. Пристальный взгляд синих глаз вкупе с легкой, исполненной едва уловимого коварства улыбкой к душевному спокойствию также не располагал. Я понятия не имела, как на это все реагировать.
